Чтение онлайн

Глядя в один из иллюминаторов ледохода на темные фрагменты зданий и сооружений, которые то появлялись, то снова тонули в вечно клубящейся аммиачно-метановой дымке «Копра», Хант испытывал смешанные чувства. Пусть и приятно вернуться домой после долгого отсутствия, ему во многих отношениях будет не хватать той жизни, к которой он привык в сплоченном коллективе КСООН, где проблемы делились на всех и каждый был своим. Дух товарищества, который он нашел на Ганимеде, чувство принадлежности, ощущение общей цели… все это придавало особую близость крошечному рукотворному убежищу, отвоеванному у враждебной ганимейской пустоши. Эмоции, которые он так остро испытывал в тот момент, вскоре притупятся и забудутся, когда он вернется на Землю и будет вновь проводить каждый день среди безликих миллионов, по-своему проживавших такие разные жизни с разными целями и убеждениями. Там самодельные, синтетические барьеры социума служат демаркационными линиями, необходимыми человеку для удовлетворения психологической потребности в причислении себя к четко определенным культурным группам. Колонии на Ганимеде не было нужды в возведении искусственных стен, чтобы отделить себя от остального человечества; всю необходимую изоляцию обеспечивала сама Природа вкупе с сотнями миллионов километров космического пространства.

«Быть может, – подумал он про себя, – именно поэтому люди разбивают лагеря на Южном седле Эвереста, пускаются в плавание по семи морям и год за годом устраивают встречи однокашников, чтобы поделиться ностальгическими воспоминаниями о школе или армейской службе». Тяготы и лишения, пройденные сообща, скрепляют людей узами, которые невозможно воссоздать в защитном коконе обычного общества; благодаря им, люди открывают в себе и других скрытые качества, и это знание остается с ними на всю жизнь. Уже тогда он знал, что, подобно моряку или альпинисту, будет снова и снова возвращаться, чтобы в очередной раз прикоснуться к тому, что обнаружил на Ганимеде.

Данчеккер, впрочем, не видел в этом особой романтики.

– Мне плевать, даже если на Сатурне обнаружат чудищ с семью головами, – заявил профессор, когда они садились на борт транспортера. – Как только вернусь на Землю, там и останусь. Хватит с меня жизни посреди этих проклятых железяк.

– Готов спорить, что по возвращении ты обнаружишь, что страдаешь от агорафобии, – заверил его Хант.

На базе «Ганимед-Центр» состоялся еще один раунд прощаний, после которого их, уже в скафандрах, повезли в спущенную на землю входную секцию «Шапирона»; залететь непосредственно во внешние ангары они не могли, так как телескопические трубы, которые выступали из зданий базы и предоставляли прямой доступ к судам и транспорту КСООН, не были рассчитаны на стыковку со шлюзами вспомогательных кораблей ганимейцев. Члены ганимейского экипажа встретили их у подножия трапа и провели в кормовой отсек, где уже ждал лифт, который должен был доставить группу в основную часть корабля.

Спустя три часа погрузка завершилась, а корабль прошел заключительную подготовку к вылету. Гарут в сопровождении небольшого арьергарда из ганимейцев обменялся формальными словами прощания с командующим базы и несколькими его офицерами, подъехавшими к трапу для проведения официальной церемонии. После этого земляне заняли места в транспорте и вернулись на базу, а ганимейцы тем временем взошли на борт «Шапирона» и подняли кормовой отсек корабля в положение готовности к взлету.

Хант как раз находился в отведенной ему каюте и напоследок любовался видом базы «Центр», который транслировался по настенному экрану, когда ЗОРАК объявил о скором взлете. Никакого движения он не почувствовал; пейзаж просто начал уменьшаться и становиться все более плоским. С четырех сторон экрана прибавлялись все новые территории Ганимеда, и детали пейзажа быстро исчезали в однообразном море мерзлой белизны по мере того, как «Шапирон» набирал высоту. Вскоре и сама база «Центр», выглядевшая крупинкой отраженного света, затерялась на общем фоне, и снизу на экран стала наползать дуга черноты, отмечавшей темную сторону спутника. Наверху показались изогнутый горизонт Ганимеда, за которым вскоре потянулась стайка сопутствующих звезд. Оставшаяся в середине экрана яркая полоса неуклонно сужалась, и в какой-то момент ее концы появились из-за краев кадра, образовав сверкающий полумесяц, который повис в небе и сразу же начал уменьшаться прямо на глазах у Ханта.

А затем и сам полумесяц, и звезды как будто растворились на фоне перетекавших друг в друга размытых пятен света, пока картинка на экране не превратилась в равномернyю ширь однообразного переливчатого тумана. Корабль перешел на маршевый двигатель, догадался Хант, и был на время отрезан от информации, поступавшей к нему извне, – во всяком случае, информации, передававшейся при помощи электромагнитных волн. Он задумался, что ганимейцы использовали вместо них – к примеру, для навигации. Этот вопрос он бы с готовностью задал ЗОРАКу.

Но с этим можно было и подождать. Сейчас ему просто хотелось расслабиться и подготовить свой разум к другим вещам. В отличие от путешествия на «Юпитере-5», полет к Земле должен был занять всего несколько дней.

И вот ганимейцы наконец-то прибыли на Землю.

После того как многочисленные правительства так и не смогли прийти к соглашению насчет места встречи с инопланетянами – если те все же примут приглашение землян, – Парламент Соединенных Штатов Европы путем голосования решил взять ответственность на себя и на всякий случай организовать собственные приготовления. Для этой цели выбрали живописную открытую местность на швейцарском берегу Женевского озера с расчетом на то, что местный климат окажется благоприятным для ганимейской конституции, а исторические традиции мирного разрешения конфликтов придадут этому месту особый подтекст.

На берегу озера, примерно на полпути между Женевой и Лозанной, огородили территорию площадью чуть больше двух с половиной квадратных километров, внутри которой возвели поселок с шале, построенными специально для проживания ганимейцев: высокие потолки, большие дверные проемы, кровати повышенной прочности и слегка тонированные окна. В распоряжении будущих гостей имелись общие кухни и столовые, комнаты отдыха, терминалы, подключенные к мировой информационно-развлекательной сети, большой бассейн, рекреационная зона и практически все, что могло быть построено в доступные сроки и хоть как-то поспособствовать комфортной жизни ганимейцев. Помимо прочего, здесь была залита огромная бетонная площадка, предназначенная для посадки «Шапирона», а также стоянки транспортных средств и дочерних кораблей. Наконец, внутри охранного периметра нашлось место и для жилья, где могли разместиться делегации землян, с необходимой инфраструктурой для проведения конференций и социальных мероприятий.

Когда с «Юпитера» пришли новости о том, что инопланетяне планируют отправиться на Землю уже через пару недель, а само путешествие – что еще удивительнее – займет всего несколько дней, вопрос о месте встречи уже был решенным делом. К тому моменту, как «Шапирон» возник из глубин космоса и вышел на земную орбиту, к Женеве со всех уголков планеты уже стягивался целый флот суборбитальных кораблей с официальными лицами и главами государств на борту – все они торопились принять участие в поспешно организованной приветственной церемонии. Целые рои жужжащих самолетов с вертикальным взлетом сновали туда-обратно между аэропортом Женевы и местом, получившим название Ганивилль, чтобы доставить их к финальному пункту назначения; тем временем доступ на территорию был закрыт для частных авиамобилей, а дорожное движение на автостраде Женева – Лозанна превратилось в огромную пробку из стоявших вплотную машин. Со стороны суши на зеленых холмах, откуда открывался вид на Ганивилль, появились разноцветные точки, которых становилось все больше от часа к часу: так прибывали первые зрители, которые разбивали здесь палатки, раскладывали спальные мешки, одеяла и печки для пикников, твердо решив занять и удержать за собой места с роскошным видом. Непрерывный кордон из благодушных, но вымотанных полицейских, среди которых были и сотрудники из Италии, Франции и Германии – ведь швейцарская полиция просто не могла справиться с такой задачей в одиночку, – удерживали между быстро растущей толпой и ограждением Ганивилля карантинную зону шириной в двести метров; тем временем флотилия полицейских катеров сновала по озеру, не подпуская к берегу целую армаду лодок, яхт и кораблей всевозможных форм и размеров. Благодаря предприимчивым членам братства лавочников, погрузивших свои припасы на машины и переправивших свой бизнес к месту скопления покупателей, вдоль дорог моментально выросли стихийные рынки. В тот день многие люди сумели сколотить небольшое состояние на продаже самых разных товаров: от обедов быстрого приготовления и шерстяных свитеров до походных ботинок и мощных телескопов.

«Шапирон», находившийся в нескольких тысячах километров над Ганивиллем, тоже не стоял в стороне от происходящего. Пестрая группа кораблей КСООН окружила корабль на манер небрежного эскорта и вместе с ним облетала Землю каждые полтора часа. На борту многих из них находились репортеры и съемочные команды, которые вели прямую трансляцию, обращаясь к завороженной публике через глобальную новостную сеть. Они уже обменялись сообщениями с ЗОРАКом и землянами, которые проделали вместе с «Шапироном» путь от самого Юпитера, и успели привести зрителей в трепет видами изнутри ганимейского корабля, а в довершение приправили все это непрерывно обновляющимися сводками о последних событиях в окрестностях Женевского озера. В промежутках комментаторы до тошноты рассказывали о том, как корабль впервые появился над Ганимедом, что случилось с тех пор, где изначально возникла раса ганимейцев, зачем экспедиция отправилась к Искарису и что именно там произошло, а также обо всем, чем они посчитали нужным заполнить эфир в преддверии главного события. По оценкам, половина офисов и заводов на планете сочли все это гиблым делом и закрылись до окончания встречи, ведь все их сотрудники буквально прилипли к экранам – либо тем, что оплачивались за счет самого предприятия, либо каким-то другим. Как заметил в интервью уличному корреспонденту Эн-би-си президент одной нью-йоркской компании: «Я не стану тратить тысячи долларов, чтобы в очередной раз подтвердить то, что еще много веков назад доказал Кнуд Великий: прилив, который уже набрал силу, остановить невозможно. Я отправил всех по домам, чтобы они выпустили пар. Похоже, что в этом году нас ждет лишний выходной». Когда его спросили, чем собирается заняться он сам, бизнесмен с удивлением ответил: «Я? Следить за высадкой, конечно».

На борту «Шапирона» Хант и Данчеккер оказались в смешанной группе из землян и ганимейцев, собравшихся в командном центре корабля – том самом месте, куда Ханта вместе со Сторрелом и остальными проводили из транспортера «Ю-5» во время их знаменательного первого визита. Несколько яиц покинули «Шапирон» и зависли ниже главного судна, дав инопланетянам возможность взглянуть на разные места Земли с высоты птичьего полета. Земляне тем временем растолковывали им смысл некоторых изображений, транслировавшихся камерами яиц. Ганимейцы с долей скепсиса взирали на бурлящие жизнью многолюдные города вроде Нью-Йорка, Токио и Лондона, потрясенно наблюдали за происходящим в Аравийской пустыне и амазонских джунглях – на Минерве подобной местности просто не существовало – и с молчаливо-восторженным ужасом следили за далекой стаей львов, преследовавших зебру посреди африканской саванны.

При виде таких знакомых зеленых континентов, солнечных равнин и голубых океанов Ханта – который, казалось, провел целую вечность посреди одних лишь камней, льда и черной космической пустоты, – переполняли чувства. По мере того как на экране сменялись фрагменты земной мозаики, он чувствовал, как неуклонно менялось и настроение ганимейцев. Сомнения и дурные предчувствия, которые раньше испытывали некоторые из них, были буквально сметены пьянящим воодушевлением, расползавшимся подобно инфекции. В них все сильнее зрели суета и возбуждение – ганимейцам не терпелось собственными глазами увидеть тот невероятный мир, с которым их свели прихоти судьбы.