Чтение онлайн

— Не знаю! — Хет пожал плечами, продолжая смотреть в сторону Пекла. Его память была действительно слишком хороша, чтобы принести ему счастье, но почему-то слова Сагая отозвались в его сердце болью, и он даже не мог понять почему.

Теперь они сидели молча. Хет слышал, как где-то вдали дребезжит по стальным рельсам парофургон; его машина пыхтела, с натугой преодолевая крутой подъем с Шестого яруса на Пятый. Затем печальный голос из окна соседнего дома, выходившего на их крышу, произнес:

— Я бы не хотел жить даже рядом с парой бродячих торговцев, которые сидят на крыше под моим окном и всю ночь напролет болтают о бабах. Но вместо этого мне приходится жить с парой черт-его-знает-кого, которые торчат всю ночь на моей крыше и говорят, можете себе представить, об истории!

Илин разинула рот, потрясенная тем, что их подслушали. Сагай тут же ответил:

— А тогда ступай жить в другое место.

Заскрипела стремянка — это Мирам лезла через люк. Сев рядом с Сагаем, она передала Хету горбушку хлеба и спросила:

— Ну как, обыск прошел удачно?

Илин снова была потрясена. «Ничего, привыкнет, — подумал Хет. — Как она думает, кому может донести Мирам? Может, самому Электору?» Хет был единственным, кто иногда разговаривал с врагами.

— Теперь стало яснее, но мне все больше не нравятся некоторые вещи из тех, что мы раскопали.

Хет ожидал, что Мирам сейчас задаст кучу вопросов, но ее, видимо, занимало совсем другое. Хет впервые встретился с ней в караване, шедшем в Чаризат, куда его дотащил Сагай — раненного в ногу разбойниками. Он проснулся и увидел над собой лицо Мирам, которая пробовала обработать его рану. Он оскалился на нее, а она изо всех сил стукнула его по голове, да так, что он почти потерял сознание. После этого случая никаких трений между ними уже не возникало. Мирам была низенькая, к тому же еще горожанка, но при ее вспыльчивости шутить с ней не следовало. Она резко повернулась к Хету и сказала:

— Тут тебя кое-кто искал сегодня. Это Акай, который избил Риса.

— Он сюда приходил?

— Да. Сказал, что видел твое послание, которое ты оставил у Харима, и хочет обсудить его лично с тобой. — Потом, помолчав, она резко спросила: Ты этого Харима пришил?

— Нет! — Рану, нанесенную достоинству Хета, несколько смягчала надежда, что Харим мог за это время умереть от заражения крови. Или помрет позже, но послужив, таким образом, подтверждением удачи Хета. Теперь же он намеревался обязательно убить Акая за наглость, с которой тот заявился сюда. Но, видимо, весточку от него они все же учли — теперь ребята Лушана займутся только им а не кем-нибудь еще.

— Но ты его ранил? — не отступала Мирам. Мерзавцам с нижних ярусов просто повезло, что иностранке Мирам никогда не бывать следователем Нижнего Суда Стражи.

— Было дело.

Она повернулась к Сагаю, который все это время таинственно помалкивал.

— Ты об этом знал?

— Не знал, — ответил он с достоинством. — Но, конечно, подозревал, что Харим и Акай в ближайшем будущем могут оказаться жертвами несчастных случаев, хотя не мог бы сказать, ни когда это произойдет, ни каков будет характер этих случаев.

Мирам всплеснула руками.

— Мужики и детишки, все вы одинаковы! У вас у обоих здравого смысла… здравого смысла… — Она тщетно искала нужные слова и наконец закончила: Никакого здравого смысла! — Мирам обратилась за поддержкой к Илин: — Ты тоже так думаешь?

— Ну, Сагай… он получше Хета, — ответила Илин после долгого размышления. — Впрочем, разница невелика.

— Сагай — ученый человек, который от одного вида древностей лишается ума, — поправила ее Мирам. — Но я не жалуюсь. Мы живем лучше любого семейства в этом дворе, и мой муж не возвращается домой полумертвым от усталости после тяжкого труда. — Она поглядела на Хета яростными глазами. И пока ты не явился сюда, Нетта боялась посылать свою дочку на рынок, потому что все бездельники знали, что у девочки нет отца, чтобы защитит её. Теперь Нетта может посылать ее куда угодно в этом квартале и никто не осмелится даже дважды взглянуть на неё. И я не беспокоюсь за Сагая, так как знаю, что есть человек, защищающий его спину, когда он идет в толпе воров черного рынка.

Мирам остановилась, чтобы перевести дух. Инстинктивное чувство самосохранения заставило Хета и Сагая примолкнуть, а Илин была слишком увлечена происходящим, чтобы промолвить хоть слово. Мирам продолжала:

— Все, что я говорю, означает лишь одно: будьте осторожны. — Она свирепо поглядела на Хета. — Оба! — Тут она резко встала и пошла к лестнице, ведущей внутрь дома.

Все сидели молча, пока Хет не спросил:

— Она ругалась или нет?

— Моя жена очень страстная женщина, — объяснил Сагай. — Но она не слишком часто говорит людям то, что думает о них. Даже тем, которых любит. Ухаживать за ней было увлекательнейшим занятием.

В предрассветный час Хет провожал Илин через все ярусы к дому Риатена.

Он намеревался оставить ее на Третьем, но, когда они миновали сонных стражников у ворот, он увидел, как еще темны и безлюдны улочки, лежащие за воротами, и, вспомнив о Констансе, решил, что ему не мешает остаться с ней.

На Втором ярусе их трижды останавливали патрули, которым очень хотелось швырнуть Хета со стены яруса вниз, но они пропустили их обоих, проверив пропуск Илин. Вскоре они достигли маленького садика. Освещенный лишь лампами, укрепленными на стенах домов, весь испещренный таинственными мрачными тенями, он показался Хету совсем незнакомым. Хет остановился у калитки, но Илин спросила.

— Разве ты не пойдешь со мной? У Риатена наверняка найдутся к тебе вопросы. Что, если задержка произойдет только потому, что ты не зашел?

Хет прислонился к каменной ограде садика.

— Илин, ты не обижайся, но мне там не по душе.

— Сейчас еще рано и, кроме Хранителей, никого будет, — сказала она.

Он был уверен, что ей такой ответ кажется вполне естественным.

Илин показала ему в сторону улицы, где мерное покачивание фонарей свидетельствовало о появлении нового патруля.

— Ликтор стоит там на страже всю ночь, так что ты не будешь чувствовать себя одиноким. А эти тут же заберут тебя в каталажку.

Хет чувствовал, что попался в ловушку, ему это очень не нравилось, но Илин была права. И это тоже ему было не по душе.

Они поднялись по лестнице, вырубленной в углублении; миновали ликтора, стоявшего на стене; тот узнал Илин и пропустил их, не сказав ни слова; потом прошли через пустой двор и поднялись по широкой лестнице, освещенной восковыми свечами и лампами, заправленными душистым маслом. Там тоже почти не было народа, хотя Хет слышал голоса, раздававшиеся где-то в комнатах первого этажа. На второй площадке они встретили одетую в серое служанку, которая, увидев, кто сопровождает Илин, чуть было не уронила поднос с грязной посудой.

Когда она убежала со всех ног, Хет сказал:

— Все, Илин. Дальше я не ходок.

— Ладно. М-м-м… Иди вот сюда.

Она провела его сквозь арку, а потом через настоящий лабиринт крошечных двориков, каждый с лепечущим фонтаном и растениями, листья которых чуть заметно шевелились под слабым ночным ветерком, и вывела на просторную террасу. За ней лежало открытое пространство. Вдали виднелись освещенные окна, говорившие, что оно окружено другими богатыми домами. Еще выше виднелись ярусы имперского дворца, возвышающиеся над черными массивами домов, освещенные, как Одеон в праздничную ночь, пылающими факелами, лампами с зеркальными отражателями, которые из окон и с балконов бросали яркий свет на белые известняковые стены.