Чтение онлайн

– Я боялась, что ты улетел, – сказала она.

Она смотрела на площадь, и я видел только ее профиль.

– Я подумывал об этом.

Она на двадцать секунд замолчала, наблюдая за суетой на площади.

– А ты размышлял, чем хотел бы заняться?

– Я хочу смотреть сериалы.

Она подняла брови, и, судя по моим архивам, этот жест означал «Я знаю, что ты пытался пошутить, но это не смешно». Чаще всего жест предназначался Ратти и Гуратину.

– Мне кажется, если бы ты и впрямь хотел только смотреть сериалы, то давно бы уже нашел место, где можно этим заниматься, и не полетел бы на Майлу.

– По пути на Майлу я посмотрел много сериалов.

Контраргументом не назовешь, но мне это показалось важным.

– Гуратин показал мне видеозапись, которой ты с ним поделился. – Она имела в виду видео с корабля, где были Айрес и остальные. – Ты помогал тем людям.

– Я не мог им помочь. Они подписали рабочий контракт.

Судя по ее реакции, она точно знала, что это означает.

– Значит, им уже нельзя было помочь. – Доктор Мензах наполовину развернулась ко мне, а потом снова посмотрела на площадь. – Но ты хотел помочь.

– Я запрограммирован помогать людям.

Она снова подняла брови.

– Но ты не запрограммирован смотреть сериалы.

А ведь она права.

– Я спрашиваю потому, что ты получил предложение о работе в «ГуднайтЛэндер Инк».

Ого, вот это действительно неожиданно.

– Они хотят меня подкупить. Мне же вроде запрещен доступ на территории, где работает эта компания.

– Под запретом только владеть автостражем, – поправила меня Мензах. – Они хотят нанять того, кто носит имя Рин и, как они подозревают, обитает где-то на территории Альянса «Сохранение», однако его гражданство и статус роли не играют, – улыбнулась она. – Кажется, так они выразились.

Я по-прежнему не мог в это поверить.

– Они хотят нанять автостража.

– Они хотят нанять того, кто спас их группу от боевых ботов и наемных убийц, а каков его статус – им безразлично. – Она снова посмотрела на меня. – А еще я поговорила с доктором Бхарадвадж, и она интересуется, не хочешь ли ты обнародовать свою историю. Не для новостей, а снять документальный фильм. На «Сохранении» уже некоторое время назад возникло движение за предоставление гражданства конструктам и высокоразвитым ботам. Доктор Бхарадвадж считает, что твой рассказ, в особенности от первого лица, внесет большой вклад. Даже если ты хотя бы в рамках дела «СерКриз» согласишься опубликовать сообщение, которое послал мне, прежде чем покинуть Порт Свободной торговли, уже будет неплохо. Она с радостью с тобой это обсудит, если ты готов.

Да уж, вот это огорошила. Ну и идея! Чудовищно привлекательная.

– Документальный фильм покажут по развлекательному каналу? – уточнил я.

Мензах кивнула.

– Но нет нужды спешить с решением. Просто чтоб ты знал – у тебя есть варианты, и думаю, ты получишь и другие предложения о работе в качестве консультанта по безопасности. И у тебя есть друзья, с которыми ты все можешь обсудить, что бы ни решил, куда бы ни решил поехать.

Итак, у меня были варианты, и не нужно решать прямо сейчас. Вот и славно, потому что я не знаю, чего хочу.

А пока я в этом разберусь, кажется, мне есть где поселиться.

— Раздевайся.

— Что?! — вытаращила глаза Рин.

Надзиратель оторвал взгляд от бумаг.

— Протокол для предотвращения обмана. — Он махнул рукой в другой конец комнаты, на надзирательницу. — Ступай с ней.

Рин скрестила руки на груди и подошла к надзирательнице. Та повела ее за ширму, ощупала на предмет того, не засунула ли она куда-нибудь материалы для экзамена, а потом протянула бесформенный синий мешок.

— Надень, — велела она.

— Это точно необходимо?

Рин разделась, стуча зубами. Экзаменационная рубаха оказалась ей велика, пришлось закатать рукава.

— Да. — Надзирательница жестом велела сесть на скамью. — В прошлом году поймали двенадцать студентов с зашитыми в подкладку шпаргалками. Мы принимаем меры предосторожности. Открой рот.

Рин подчинилась.

Надзирательница надавила на язык тонкой палочкой.

— Цвет не изменен, это хорошо. Открой глаза пошире.

— С чего бы кому-то принимать перед экзаменом наркотики? — спросила Рин, пока надзирательница поднимала ее веки.

Та не ответила.

Надзирательница махнула Рин, чтобы шла в коридор, где неровной вереницей выстроились другие потенциальные студенты — с пустыми руками и напряженными лицами. На экзамен они не брали ничего, ведь в кисть тоже можно засунуть скрученные шпаргалки.

— Держите руки так, чтобы мы их видели, — приказал надзиратель, расхаживая перед шеренгой. — Рукава закатать выше локтя. Друг с другом не разговаривать. Если кому-то нужно в туалет, поднимите руку. В дальнем углу зала есть ведро.

— А если приспичит по-большому? — спросил какой-то парень.

Надзиратель смерил его долгим взглядом.

— Экзамен длится двенадцать часов, — извиняющимся тоном добавил парень.

Надзиратель пожал плечами.

— Тогда постарайтесь не шуметь.

Рин слишком волновалась, чтобы позавтракать. Одна мысль о еде вызывала тошноту. Желудок и кишечник были пусты. Лишь разум наполнен, забит безумным количеством математических формул, поэм, научных трактатов и исторических дат, которые предстояло излить на экзаменационный лист. Она была готова.

Аудитория вмещала сотню абитуриентов. Столы выстроены аккуратными рядами по десять в каждом. На каждом столе — толстый экзаменационный буклет, чернильница и кисть для письма.

Во многих провинциях Никана для тысяч абитуриентов каждый год отводили целиком здание городской управы. Но городок Тикани в провинции Петух был всего лишь селом, населенным крестьянами. В Тикани больше нуждались в рабочих руках для полей, чем в отпрысках с университетским образованием. В Тикани для экзамена хватало и одной комнаты.

Рин вошла в нее с другими претендентами и заняла предназначенное ей место. Она задумалась о том, как абитуриенты выглядят сверху — аккуратные квадратики черных волос, одинаковые синие рубахи и коричневые деревянные столы. Представила многочисленные аудитории по всей стране, где все в нервном предвкушении смотрят на водяные часы.

Зубы Рин отбивали безумное стаккато, причем не от холода, и, вероятно, этот звук слышали все остальные. Она стиснула челюсти, но тогда дрожь побежала по рукам и коленям. Кисть для письма тряслась в ладони, разбрызгивая по столу черные кляксы.