Чтение онлайн

Ну, или второе, если они встречались раньше.

Кирин прошел мимо основного сборища. Кем они были сейчас? Военными? Наемниками? Они казались слишком хорошо организованными для бандитов. Сейчас они уже притихли, тихим шепотом обсуждая что-то между собой. Звезда сидел с краю бара и не обращал на него внимания или, скорее, по-прежнему увлеченно беседовал с Дорной. В какой-то момент Кирину захотелось узнать, что же связывало Звезду и Дорну. Тем более что за это время им удалось залиться чем-то, что выглядело намного крепче, чем сидр.

Кирин глубоко вздохнул и опустился на стул рядом с длинной высокой деревянной стойкой, напоминая себе, что, если он перережет сейчас кому-нибудь глотку, это ему ничем не поможет.

Тем более что человека, которого он хотел убить, здесь не было.

Бармен подняла на него глаза и, вытащив полотенце из-за пояса, протерла стойку:

– Чем я могу служить?

– Нинавис, верно?

Она улыбнулась:

– Да, верно, но… ш-ш-ш… – Она откинула волосы назад. – Я маскируюсь.

Кирин рассмеялся:

– Точно. Я бы тебя ни за что не узнал. Что у них налито? – он указал на Звезду с Дорной.

Хмыкнув, бармен сунула руку под стойку и вытащила бутылку с янтарным напитком.

– Вот, держи.

Кирин подхватил бутылку, принюхался к ее содержимому и заморгал – глаза начали слезиться.

– Постарайся не дышать, когда его пьешь, будешь меньше кашлять, – посоветовала ему бармен.

Он сделал глоток и, несмотря на предупреждение, закашлялся. На вкус напиток напоминал пепел от костра и продирал огнем до самого желудка – как будто кто-то взял сасабимское бренди и забрал из него всю сглаженность.

– Что, будь я проклят, это такое?

– Арис, – довольно гордо сказала она [245] . – Местная винокурня делает его из ячменя, затем выдерживает в деревянных бочках в течение нескольких лет, пока он не станет мягким.

– Пока он не станет мягким? Он что, поджигает бочки?

– Разве это не придает ему приятный вкус?

Он решил, что лучше быть дипломатичным:

– Я полагаю, что к этому можно привыкнуть. Что я тебе должен?

Она улыбнулась:

– Ничего. Сегодня вечером счет оплачивает добрый благотворитель.

– Когда я был ребенком, слова «счет оплачивает добрый благотворитель» означали, что кого-то только что ограбили до нижнего белья.

Она усмехнулась.

– Понятно. – Кирин поставил стакан. – Я выпью еще.

Нинавис наклонилась вперед, облокотившись о стойку:

– Ты недолго разговаривал с Джанель. Мне показалось, что ты до самого конца пытался завести друзей. Или ты бегаешь за жеребцами?

Кирин вспомнил предыдущие уроки Джанель, касающиеся джоратских ритуалов ухаживания. Жеребец ты или кобыла – не имело никакого отношения к биологии, за исключением тех случаев, когда это касалось секса. И тогда оно имело к этому самое непосредственное отношение.

– Я почти уверен, что бегаю за кобылами.

Женщина усмехнулась:

– Всего лишь почти уверен?

– Абсолютно уверен, – твердо поправил он ее. – К такой откровенности нужно привыкнуть.

– Да, джоратцы такие забавные, – усмехнулась она. – Мне это нравится. С ними невозможно ничего предугадать, и редко встретишь кого-то, кто не может услышать, как ты говоришь «нет». Может, старый бог-король и был придурком, но Хорсал так и не удосужился рассказать своим людям, что на сексе не стоит зацикливаться [246] . – Нинавис наполнила его стакан и уставилась куда-то мимо него: – Привет, Джанель.

– Привет, Нина. – Джанель села у стойки бара рядом с Кирином и повернулась к нему: – Что такого я сказала?

Кирин искоса взглянул на нее:

– Это сложно объяснить.

Джанель фыркнула и помахала Нинавис:

– Сидра, если ты не возражаешь, Нина. И чашку чая кульма.

– Что-нибудь еще, Ваше Святейшество?

Джанель улыбнулась:

– Ты поставила кофе на огонь?

Нинавис закатила глаза и минуту спустя вернулась с чашкой холодного чая, который она налила из большой стеклянной банки [247] .

Джанель взяла кружку двумя руками. От нее тут же пошел пар.

– В любом случае давай поговорим о том, что я сказала такого, отчего ты расстроился. Это ведь не из-за того, что я флиртовала с этим ванэ из Манола, не так ли?

Он задумался, не выпить ли залпом еще один бокал ариса.

– Да, – Кирин повернулся к ней на стуле. – Но дело не во флирте. Я расстроен, потому что это был не какой-нибудь там ванэ из Манола; это был сын Таэны, Тераэт. Который, как ни странно, мой лучший друг.

– Ой. И это все? – Джанель выпила всю чашку чая одним долгим глотком.

– Когда Тераэт выкупил меня в Кишна-Фарриге… – Он сделал паузу. – По-видимому, за это спасение я должен поблагодарить тебя, так что… спасибо. Как бы то ни было, впоследствии мы с Тераэтом подружились. Но были люди, которым я был нужен в Кууре, и я хотел уехать. А он этого не хотел. Мы поссорились из-за этого. Он убедил меня остаться, втянув во все это тебя.

– Меня?

– Да. Не буду вдаваться в подробности. Я спросил его, откуда он вообще знает, как ты выглядишь, а он… – Кирин рассмеялся. – Он мне не солгал. Он просто позволил мне поверить в ложь. Он не мог просто встать и сказать, что вы двое познакомились. Он понимал, что если б я узнал это, то обязательно бы уехал, чтобы найти тебя.

Он забарабанил пальцами по столешнице.

Бармен принесла сидр и поставила его перед Джанель. Нинавис явно хотела что-то сказать, но затем покачала головой и вернулась на кухню.

Джанель отставила чай и взяла сидр.

В комнате, где всего несколько часов назад множество людей смеялось и пело, было очень тихо.

Кирин искоса взглянул на Джанель:

– Не так больно, как не знать твоего имени? – вскинув бровь, процитировал он ее слова. – Серьезно? Это худшая из попыток подцепить мужчину.

Она с достоинством выпрямилась:

– Я страдала от боли и бредила. Заткнись.

Он громко расхохотался, и через несколько секунд она к нему присоединилась.

– Я не виновата, – пробормотала она. – Ты его видел? Он красивый.

– О, он весьма красив. Тут не поспоришь. Просто, если бы я умирал в Загробном Мире, лежа в чьих-нибудь объятиях, у меня бы просто не было сил на то, чтобы заниматься любовными играми.

Она повернулась к нему лицом и, улыбнувшись, заморгала:

– Ты уверен?