Чтение онлайн

– Располагайся, – сказал Чолан. – А я сегодня посплю под звездами.

Рин так давно никто не оказывал подобного гостеприимства без всяких условий, что она на мгновение лишилась дара речи и не знала, как ответить.

– Спасибо. От всей души.

– Отдыхай, спирка. – Он направился к выходу. – На рассвете пойдем к горе Тяньшань.

В центре хижины лежал толстый матрас. Только от одного его вида у Рин заломило спину и плечи. После нескольких недель, проведенных на холодной и твердой земле вместо постели, он казался невообразимой роскошью.

– Неплохая берлога, – отметил Катай, словно откликаясь на ее мысли. – Хочешь, чтобы я постоял на карауле в первую вахту?

– Нет, иди спать. А мне нужно подумать.

Рин знала, насколько он измотан – во время встречи с Чоланом она не раз замечала, что Катай клюет носом. Она села на матрас, скрестив ноги, подождала, пока Катай свернется под одеялом, и взяла его за руку.

Катай стиснул ее пальцы.

– Рин.

– Что?

– Надеюсь, мы знаем, что делаем, – тихо прозвучал в темноте его голос.

Рин глубоко вдохнула и медленно выдохнула, а потом сжала его пальцы.

– Я тоже.

Это был бессмысленный, глупый разговор, не способный выразить ни всех тревог, навалившихся на их плечи, ни масштаба ожидающего их будущего. Но Рин знала, что имеет в виду Катай. Понимала его смятение и страх, пробирающий до костей ужас, оттого что у них не осталось хороших вариантов, они бродят по джунглям, полным змей, и несут на плечах будущее всего юга. Один неверный шаг – и все рухнет.

Они собирались разбудить Жигу.

Такое решение было принято после многочисленных споров. Расчеты не изменились.

Они не были глупцами. И понимали возможный риск, понимали, что скрывается за таинственными предупреждениями Цзяна. Они знали, что Триумвират не настолько великодушен, как утверждала Дацзы. И каким бы ни был Жига, пробудившись, он может быть опаснее Нэчжи и Республики. Но Триумвират – никанцы. В отличие от своего племянника, Инь Жига никогда не склонится перед гесперианцами. Триумвират совершил много зверств и может совершить снова, но его режим, по крайней мере, помешал ползучему завоеванию Никана Гесперией.

Без Триумвирата самоубийственно рассчитывать на вооруженное сопротивление. А сдаться Республике хуже смерти. Триумвират – чудовища, и Рин не сомневалась, что они снова станут такими, но ей нужны были чудовища в союзниках. Другого выхода не было.

Однако неотвратимость не делала выбор проще. С каждым шагом, приближавшим ее к горе Тяньшань, Рин по-прежнему чувствовала себя идущим в западню зверьком. Но она приняла решение, и теперь осталось лишь надеяться, что они выживут.

Она сидела в темноте и крепко сжимала руку Катая, пока наконец его дыхание не стало медленным и ровным.

– Не бойся.

Рин вскочила на ноги. Вокруг нее взметнулось пламя. Она присела, готовясь к прыжку. Придется драться с помощью огня – оружие лежало по ту сторону матраса, слишком далеко.

В голове закружились мысли. Ей следовало этого ожидать. Нельзя было так легко довериться Чолану, нужно было догадаться, что он продаст их…

– Не бойся, – повторил нежданный гость, раскинув руки.

И тут звук его голоса что-то в ней всколыхнул. Рин узнала голос. И узнала гостя, как только он шагнул вперед и черты его лица проступили из сумрака.

– Проклятье. – Она неожиданно рассмеялась. – Это ты!

– Привет, – сказал Чахан. – Можно с тобой поболтать?

– Откуда ты узнал, что я здесь появлюсь? – спросила Рин.

Они беспрепятственно пересекли лагерь Чолана. У границы часовые склонили головы и пропустили их без единого вопроса.

Так, значит, Чолан знал, что Чахан здесь. Более того, он пропустил его к Рин, не предупредив ее.

Вот говнюк.

– Я слежу за тобой с Арабака, – объяснил Чахан. – Кстати, извини за то, что появился так внезапно. Мне не хотелось оповещать о своем прибытии.

– И как тебе удалось убедить Чолана пропустить тебя в лагерь?

– Наши кланы имеют тесные связи с пограничными провинциями. Во времена Красного императора Синегард отправлял худших выпускников сюда, чтобы убивали наших.

– Но получилось совсем по-другому, надо полагать.

– Когда ты один на линии фронта и ведешь войну с людьми, которые ее не затевали, совсем не хочется выполнять такие приказы, – сказал Чахан. – Мы уже давно установили торговые отношения. Нам нравятся солдаты из провинции Собака. Мы прочертили на песке незримые границы и договорились их не пересекать, пока никанцы не лезут на нашу территорию. До сих пор все получалось.

Пока они шли дальше, Рин поглядывала на Чахана, удивляясь, насколько он изменился. Стал крепче. Раньше он был похож на ожившее привидение, невесомыми шагами передвигающееся по земле, словно свет, проходящий сквозь воздух, как будто он не принадлежит этому миру. Но теперь он, похоже, оставлял после себя отпечатки ног.

– Почему ты на меня так смотришь? – спросил он.

– Просто любопытно, – призналась Рин. – Ты изменился.

– Я и чувствую себя другим. Теперь, когда я покидаю материальный мир, больше никто меня не держит. Пришлось стать собственным якорем. Это совсем иное.

Рин не стала спрашивать, скучает ли он по Каре, каково жить без нее. Она не гадала, насколько это жуткая боль, как раздирает душу эта потеря. Она знала.

И тут ее осенило:

– Так, значит, ты…

– Нет. Я умираю, – откровенно признался он. Чахана как будто это не беспокоило, он произнес это как ни в чем не бывало, словно сообщал, что на следующей неделе собирается сходить на базар. – С каждым разом становится все труднее добраться до богов. Я уже не могу забраться так же далеко и оставаться там так же долго, как прежде. Не могу сказать, что мне не хочется оттуда возвращаться. Но я не могу и оставаться в этом мире, чудовищно твердом.

Он с презрением обвел жестом степь.

– Я просто не могу остановиться. И однажды зайду слишком далеко. И не вернусь.

– Чахан. – Рин остановилась. Она не знала, что сказать. – Я…

– Меня это не особо беспокоит, – сказал он, явно искренне. – И мне хотелось бы поговорить о другом.

Рин сменила тему:

– И как дела у тебя дома?

Когда она в последний раз видела Чахана, он ускакал на север на боевом коне, после того как его кузен Бектер устроил переворот. Тогда Рин опасалась, что Чахан рвется прямо в руки смерти. Но, судя по его виду, из борьбы за власть он вышел невредимым и приобрел войска и ресурсы.