Чтение онлайн

Рин с облегчением кивнула.

– Ты это заслужил. За Тсевери.

Чахан скривил губы.

– Давай не будем притворяться, что ты сделала это ради кровной мести.

– Это и была кровная месть. Просто не твоя. И ты наверняка знаешь, что я теперь задумала.

Чахан медленно выдохнул.

– Догадываюсь.

– И ты не будешь меня отговаривать?

– Ты спутала меня с моей теткой, Рин.

– Сорган Шира убила бы меня на месте.

– Ну, она убила бы тебя давным-давно. – Чахан потрепал гриву лошади. Рин поняла, что знает ее – на этом же вороном Чахан ускакал в лес у озера Боян, когда она видела его в последний раз. Он поправил седло, четкими движениями затягивая каждый узел. – Сорган Шира была в ужасе от возрождения никанского шаманизма. Она считала, что это разрушит наш мир.

– А ты так не считаешь?

– Мир и так разрушается. Видишь ли, степные кланы знают, что время движется по кругу. Не бывает ничего нового, лишь снова и снова рассказываются старые истории, пока вселенная движется через цикл цивилизаций, разбивающихся в прах. Мы опять стоим на пороге эпохи хаоса и никак не можем ее предотвратить. Я могу только придержать некоторых лошадей в этой скачке.

– И будешь смотреть на остальных с безопасного расстояния?

Она сказала это в шутку. Рин прекрасно знала, что бесполезно уговаривать Чахана остаться и помочь. Она не была настолько эгоистична – никанцы уже достаточно эксплуатировали народ Чахана.

По правде говоря, Рин хотелось бы, чтобы Чахан отправился вместе с ней на юг. Она его терпеть не могла, но Чахан напоминал о цыке. О Суни, Бацзы, Рамсе и Каре. Об Алтане. Из всех Странных детей остались только они двое, и оба пытались навести порядок в своих распадающихся странах. Чахан уже достиг определенных успехов. Рин отчаянно хотелось положиться на его способности.

Но она и так уже много от него получила. И не могла требовать большего.

– Зная тебя, я предпочитаю держаться на безопасном расстоянии от эпицентра взрыва. – Чахан затянул последний узел и похлопал коня по холке. – Удачи, спирка. Ты, конечно, безумна, но не настолько безумна, как Тренсин.

– Приму это за комплимент.

– Только поэтому ты можешь победить.

– Спасибо, – с удивлением откликнулась Рин. – За все.

Чахан ответил улыбкой с плотно сжатыми губами.

– И последнее перед твоим уходом. Я не просто хочу попрощаться. Мы должны поговорить о Нэчже.

Рин напряглась:

– В каком смысле?

Лошадь, словно почувствовав его колебания, заржала и топнула передними копытами. Чахан поспешил отдать поводья ближайшему всаднику.

– Сядь, – велел он Рин.

Она с колотящимся сердцем подчинилась.

– Что тебе известно?

Чахан сел напротив, скрестив ноги.

– Я начал копаться в прошлом семьи Инь, как только услышал о том, что произошло у Красных утесов. Трудно было отличить правду от мифов – семья Инь окутана легендами и умеет хранить секреты о своем прошлом. Но думаю, я разобрался в том, что случилось с Нэчжей. Почему он такой. – Чахан наклонил голову ближе к Рин. – Что ты знаешь о том, как Нэчжа получил свои способности?

– Однажды он мне рассказал. Довольно странная история. Мне казалось, что у шаманов все происходит по-другому.

– И как именно? – напирал Чахан.

Внезапно перед глазами Рин все поплыло. Она вонзила ногти в ладонь, чтобы успокоить дыхание. Почему ей так трудно говорить о Нэчже? Они с Катаем уже несколько месяцев обсуждают, как его убить.

Но вопрос Чахана всколыхнул воспоминания об Арлонге, о тех редких моментах, когда она делалась такой беззащитной, о резких словах, о которых Рин жалела. Эти воспоминания пробуждали чувства. Ненужные эмоции.

Она постаралась говорить ровным тоном:

– Когда мы нуждаемся в богах, то призываем их. А Нэчжа никогда не звал дракона. Он рассказывал, что встретил дракона в детстве, но описывал его так живо, как настоящего.

– Все боги реальны.

– Нет, как будто дракон реален в этом измерении, – уточнила Рин. – В материальном мире. Нэчжа сказал, что в детстве зашел в речной грот и встретил там дракона, который убил его брата и завладел Нэчжей, что бы это ни значило. Звучало так, будто бог и впрямь ходит по земле.

– Понятно. – Чахан потер подбородок. – Да. Так я и думал.

– Но… разве… такое возможно?

– В этом нет ничего невероятного. Существуют места, где границы между нашим миром и миром духов очень тонки. – В подкрепление своих слов Чахан свел ладони вместе. – Одно из них – гора Тяньшань. Другое – храм на Спире. А третье – грот Девяти излучин. Источник способностей Нэчжи – сама пещера. Семья Инь давно связана с Драконом. Воды Арлонга стары, а утесы пропитаны историей мертвецов. Сами воды несут в себе магию. Ты когда-нибудь задумывалась, почему Арлонг так богат, так плодороден, хотя соседние провинции бесплодны? Провинцию веками оберегала божественная власть.

– Но как…

– Ты же была на острове Мертвых. И видела, что там ничего не растет. Ты когда-нибудь задумывалась почему?

– Я думала… То есть разве это не из-за химической войны мугенцев? Разве они не отравили остров?

Чахан покачал головой:

– Дело не только в этом. Остров пронизан аурой Феникса в точности так же, как вода пульсирует в Арлонге.

– Так, значит, Дракон…

– Дракон. Если можно его так назвать. – Чахан с отвращением поморщился. – Скорее, заколдованное существо, которое когда-то было крабом, морской звездой или дельфином. Оно запуталось в паутине истинной магии Дракона и невольно стало воплощать волю океана, который желает лишь…

– Разрушать?

– Нет. Это Феникс жаждет разрушений. Океан хочет утопить, завладеть. В его темные глубины неизбежно попадают сокровища всех великих цивилизаций, и Дракон хочет завладеть ими. Ему нравится собирать красоту.

От его слов Рин поежилась.

– И он забрал Нэчжу.

– Можно и так сказать. Но это слишком слабое слово. Дракон не просто хочет завладеть Нэчжей, как очередной бесценной вазой или картиной. Ему нужны и тело, и душа.

Рин вспомнила, как Нэчжа содрогался, говоря о Драконе, и к ее горлу подступила желчь.

«Что же я с ним сделала?»

Она впервые почувствовала вину за то, что подтолкнула Нэчжу к краю пропасти, назвав его трусом, когда он отказался призвать силу, которая могла их спасти.

В то время она считала Нэчжу избалованным и эгоистичным. Она не понимала, какое отвращение вызывают у него собственные способности, собственная власть. Ненавидела за то, что он называл шаманов мерзостью.

Ей никогда не приходило в голову, что, в отличие от нее, Нэчжа не считал свою боль даром. Никогда не получал удовлетворения, потому что не считал боль необходимой ценой за результат. Для него была только пытка.