Чтение онлайн

– Достоин спасения? Они же наши союзники, любовь моя. О чем ты?

– Союзники? Хизр Хаз убедил моего отца вызвать Мансура и йотридов, чтобы разобраться с силгизами, и тем самым навлек на нас этот кошмар. Достоин ли он спасения?

Нет… Озар подтвердил двуличность Хизра Хаза. Я покачала головой.

– А Хадрит? – спросил Кярс. – Он на самом деле мой друг?

Я снова покачала головой.

– Нет, любовь моя. Хадрит и Озар играют за обе стороны. – Лишь один человек остался верен Кярсу, верен мне. – Като предан тебе. Он много раз мне помогал. Он наш верный союзник, любовь моя. Я знаю, что это так.

– Като – единственная голубка в логове гадюк. Стоит ли мне рисковать своим положением, чтобы спасти одного человека?

Нет, не только одного человека.

– А еще Лучники, любовь моя. Лучники Ока тебе верны и сражались за тебя.

– Этосиане. Стоит ли подвергать опасности жизнь правоверных ради спасения язычников?

Я потерлась носом о голову Селука, чтобы он перестал хныкать.

– И что дальше? Ты позволишь йотридам захватить весь город?

– Именно так. Пусть решат, что победили, а потом я ударю. Йотриды жаждут разграбить сокровища города. Вот зачем они пришли. Они будут пьяны, мародерствуя и насилуя, и совершенно дезорганизованны. Тогда-то я их и уничтожу.

Хотя план Кярса был разумен, мне казалось, что не стоит жертвовать Като и Лучниками. Быть может, я вселюсь в кого-нибудь и найду способ их спасти. Но… зачем? Спасение Като не поможет мне выполнить задачу. Наоборот, мне следует от него избавиться. Так почему же я так о нем беспокоюсь?

– Като командует большим числом гулямов, да и Лучников много. А преданных людей, готовых сражаться за тебя, никогда не бывает в достатке, разве не так?

Кярс кивнул:

– Отец всегда хвалил Като. «Кичак и Като верны мне больше, чем родные сыновья», – говорил он. И он был прав. Я пошлю человека, чтобы вернуть Като.

Я поцеловала сына в щеку.

– Так лучше всего, любовь моя.

– Что до Лучников, я пошлю сообщение Абу и попрошу их отойти в тренировочный лагерь. Пусть сгинет только орден. Меня уже тошнит от его власти в городе.

Это казалось правильным решением. И все же насколько вероломно со стороны Кярса позволить врагам уничтожить тех, кто ему не по нраву. Я бы и сама так поступила.

– Мой шах, – сказала я. – Ты знаешь о той, что соединяет звезды?

Кярс покачал головой. Если он не знал о ней, то и не в курсе, что Хизр Хаз и Хадрит раскрыли мою тайну. В таком случае, хорошо, что они погибнут в храме.

– Любимый, – сказала я, – Сира убила твоего отца. А после этого не умерла и не сбежала, как мы считали. Она вернулась… и ей помогают те же могущественные силы, что помогали Ашери в Сирме.

Его лицо стало холодным и печальным.

– Говорят, это Ашери призвала Архангела, возродила мертвого императора, вызвала огненный шар, который расплавил людей живьем, и провела Михея Железного через Лабиринт. И ты говоришь, что Сира теперь обладает той же властью?

Я кивнула со всей возможной яростью:

– Она колдунья. Всех обвела вокруг пальца. И меня тоже.

– До меня дошли слухи о колдунье. А теперь ты их подтвердила. Вот бы. Вот бы у нас на службе был маг. – Он покачал головой: – Но Сира? Когда я узнал, что она убила моего отца, то не мог в это поверить. И все же.

Он выдохнул, словно пыхнул дымом из кальяна.

У него был кое-кто получше мага – оборотень.

– Я тоже потрясена, любовь моя. Она казалась моей близкой подругой. Но разве дружба и любовь не ослепляют сильнее всего?

– Если Сира имеет такую же власть, как Ашери, нам нужен Кева. Он нам поможет. Если бы мы только знали, где он.

Кева, тот маг, о котором предупреждал меня Отец. Я надеялась, что не встречусь с ним, мне не нужен очередной противник.

Кярс обнял меня. Одно в нем мне точно нравилось – от него всегда пахло свежестью.

– А теперь… – он посмотрел на меня сверху вниз широко распахнутыми глазами. – Что касается двух твоих спутниц, Зедра. Ты понимаешь, кто они?

Кярс, герой битвы при Сир-Дарье, уж точно был знаком с обеими. Но не знал, что я тоже их знаю. Пожалуй, немного честности не повредит.

– Сади и Селена. Они здесь?

Кярс поморщился и удивленно вздернул брови:

– Каким невероятным образом вышло так, что ты бродила по улицам с плененной дочерью крестейского императора и мертвой дочерью шаха Сирма?

– Вот так уж вышло.

Он схватил меня за плечи:

– Я присутствовал на ее похоронах. Мне было страшно стыдно, что я прибыл слишком поздно и не сумел спасти ее от императора, который тоже вернулся из мертвых. А Селена. Ты знаешь, что, когда шах Сирма спросил, какую я хочу награду, я выбрал ее?

Нет, я не знала и даже почувствовала укол ревности, как ни удивительно это звучит.

– Он отказался, – продолжил Кярс. – Но я всегда в итоге получаю то, что хочу.

– Я могу с ними увидеться?

– Конечно, – кивнул он. – Любимая. Прежде чем сделать следующий ход, я обдумаю все, что ты мне рассказала. Твои страдания не будут напрасными, клянусь Лат.

Кярс повел меня вниз, в их каюту, а потом ушел, чтобы положить малыша Селука в колыбельку.

Сади сидела на приподнятой кровати, со стеклянной бутылкой в руках. Селена – на деревянном стуле около иллюминатора, смотрела на мутную реку.

– Благодарение Лат, вы обе целы и невредимы, – сказала я.

Селена встала:

– Кярс сказал, что открыл путь.

– Открыл путь?

– Он победил пиратов-этосиан, и теперь путь в Крестес открыт. Я могу поехать домой. Пожалуйста… попроси его отправить меня домой.

Он и правда человек неожиданных дарований. Каким образом ему удалось так быстро справиться с пиратами? Он поэтому приплыл на их корабле?

– Конечно, милая. Он так и сделает.

Сади глотнула жидкость из бутылки – что-то красное, но слишком темное для розовой воды.

– Как ты? – спросила я.

Она хмыкнула:

– Теперь все меня уже видели. Вскоре узнают и в Сирме, до моих родителей дойдут слухи о возвращении дочери из мертвых. Насколько жестокой я должна быть, чтобы не сообщить им? Насколько я была жестока все это время?

Я не понимала ее логику, ее прошлое, ее жизнь – ничего. Но не могу сказать, что не чувствовала вины за то, что принесла ей эту боль.

– Мне жаль, – сказала я. – Это я виновата в том, что так вышло.

– За что ты борешься, Зедра? – спросила Сади. – Если за что-то хорошее, тогда, наверное, оно того стоило. Но если ты такая же, как остальные.