Чтение онлайн

— Нам хотелось бы устроить специальную Мессу по поводу вашего прибытия.

— Не нужно. Но всё равно, спасибо.

Аманда разочарована, но продолжает улыбаться. Её сердце отбивает барабанное соло из «Ин-э-гадда-да-вида» [273] . Люцифер не касается канюковой руки женщины, и, хотя технически он, надо полагать, улыбается, чтобы удостовериться в этом, вам понадобится микроскоп. Его презрение к этим людям настолько очевидно, что у меня мурашки бегут по коже. Я не знаю, исполняю ли уже обязанности телохранителя, так что остаюсь на месте.

Аманда отдёргивает руку и лезет в чертовски огромную сумку, которую, кажется, носят все старушки. Я делаю пару шагов в её сторону, просто чтобы убедиться, что она не вытащит из сумочки ничего слишком острого или взрывчатого. Люцифер не мог бы принять более скучающего вида. Она достаёт резную беловато-жёлтую шкатулку и протягивает Люциферу. Беря её, он слегка ей кивает. Мушкетёры «Ребёнка Розмари» [274] позади неё снова начинают бормотать: «Хозяин». Люцифер на секунду переводит взгляд на меня. Теперь я на службе.

Я подхожу ближе, а Люцифер поднимает левую руку и касается макушки Аманды, словно благословляя её. Она в восторге, и, по правде говоря, мне тоже нравится этот жест. Священник благословил бы её правой рукой, но Люцифер нацепил свои дьявольские рога и стал левшой. Был бы у нас гороховый суп, могли бы поставить сцену из «Изгоняющего дьявола» [275] .

Я поднимаю руку, и когда Люцифер убирает кисть с головы Аманды, встаю между ним и толпой, и держусь так, пока провожаю его до входной двери. Аманда кричит: «Хвала тебе, Хозяин! Хвала тебе!». Люцифер её игнорирует. Когда он садится в машину, водитель лимузина открывает и закрывает за ним пассажирскую дверцу, и садится впереди. Полагаю, теперь, когда большая шишка здесь, я не заслуживаю открывания двери. Полезно это помнить. Я снова с правящим классом, где каждый знает своё место. Кроме меня, но не думаю, что Люцифер постесняется сообщить мне, чью задницу целовать, а чью бить. Я открываю свою собственную дверцу и залезаю на заднее сиденье лимузина.

— Ты как все «Битлз» в одном флаконе. Вытащить тебя оттуда — это всё равно, как их со стадиона «Шей» в 65-м [276] .

— Я был там тем вечером. Звук был ужасный.

— Ты знал их? Они ведь не заключали с тобой сделку?

Он смотрит на меня.

— Не смеши меня. Пит Бест [277] хотел тогда в Гамбурге заключить сделку, но к тому моменту он уже был не в группе, так что какая разница?

Я киваю на шкатулку, которую ему дала Аманда.

— Что за дела с дарохранительницей [278] ?

— Ты знаешь, что это такое. Я впечатлён.

— Я пытаюсь серьёзнее относиться к худу. Начал читать кое-какие из книг Видока и подумывать, как сделать мою магию, ну не знаю, более организованной.

— Есть прогресс?

— Не особо. Но я тут подумал, что убивать всех подряд может быть контрпродуктивно. Поэкспериментировал с кое-какими оглушающими заклинаниями. Там на арене я не был большим фанатом оглушать, так что всё это для меня в новинку.

— Я снова впечатлён. Знаю, что размышления совершенно не в твоём характере, поэтому тот факт, что ты рассматриваешь новый подход к вещам, является добрым знаком.

— Знаком чего?

— Что ты на самом деле жив. Что ты станешь новым улучшенным монстром. Не убивать всех подряд означает, что если что-то случилось, то есть кого допрашивать из выживших.

— Конечно, всё это ни хрена не значит. Уэллс нанимает меня убивать тварей, как и ты. Думать — это как играть в оркестре, когда тебе пятьдесят. Это случается только по выходным и праздникам.

— Почему бы нам не согласовать новую политику, начиная с сегодняшнего вечера? Я не ожидаю никаких проблем, но если что-то случится, постарайся использовать магию вместо насилия. Я хочу поддержать идею обновлённого, лучшего тебя.

— Мы всё ещё говорим об убийстве, верно? Не о приучении к горшку.

Люцифер вертит в руках дарохранительницу.

— Там, в отеле, что это была за компания?

— Самый важный шабаш только из людей в городе. Они обладали огромной властью в былые времена, когда Лос-Анджелес только превращался из апельсиновых рощ в город, но сейчас по большей части это всего лишь кучка зануд.

— Всё захватили Саб Роза.

— Саб Роза всегда здесь были главными, но это позволяло иметь гражданских в качестве посредников между ними и политиками и бизнесом. В наши дни все уже вышли за рамки подобного «Чекпойнт Чарли» [279] мышления. Саб Роза могущественны, и на свете нет политика или бизнесмена, которому не хотелось бы водить с ними компанию.

— Итак, что в шкатулке?

Он протягивает мне дарохранительницу.

— Возьми её. Считай своим первым бонусом.

Интересно, насколько Аманде с когтями канюка не понравилось, что там, в отеле, её отшили? Может она из тех, кто в ответ в состоянии проявить неуважение к Люциферу? Подсунуть ему какой-нибудь дурной джу-джу [280] или бомбу в трусах? Я держу дарохранительницу на расстоянии вытянутой руки и открываю крышку. Ничего не происходит. Я заглядываю внутрь.

— Это ногти [281] ?

— Да. И вдобавок, наверное, несколько ногтей с ног. Нет, тебе лучше не знать, откуда они взялись.

— Я как раз рассказывал Касабяну про то, что надеюсь, что сегодня вечером мне доведётся увидеть кучу вырванных ногтей. Полагаю, мечты действительно сбываются.

Люцифер закуривает «Проклятие».

— Шкатулка — греческая, из слоновой кости и очень старая. Отнеси её в хороший аукционный дом. Сможешь открыть дюжину видеомагазинов.

— Как думаешь, а за ногти сколько смогу выручить?

Водитель везёт нас на юг по Голливудской автостраде, сворачивает на Силвер-Лейк и направляется вверх по холмам к старому водохранилищу. Там по круговой бетонной дорожке крутой спуск к воде. Водитель останавливается на улице, граничащей с водохранилищем, выходит и открывает дверцу со стороны Люцифера. Никто из них не произносит ни слова, пока водитель закрывает дверцу, возвращается на переднее сиденье и уезжает.

Люцифер говорит: «Он вернётся, когда нам понадобится». И ведёт нас через типичную для Лос-Анджелеса пародию на парк — выжженная трава и ряд полумёртвых деревьев — к торчащей над водой дорожке.

В конце дорожки сгоревшее трёхэтажное бетонное хозяйственное здание. Технически, теперь оно всего лишь двухэтажное. Похоже, во время пожара верхняя часть обрушилась и провалилась на второй этаж. Город закрыл проволочными ставнями все окна первого этажа, чтобы дети не играли в этой смертельной ловушке. Естественно, большая часть их сорвана или отогнута достаточно для того, чтобы кто-нибудь тощий смог протиснуться внутрь. Передние двойные металлические двери закрыты на висячий замок и цепь, достаточно тяжёлую, чтобы привязать Лох-Несское чудовище к парковочному автомату.