Чтение онлайн

И все же он ее не застрелил.

Возможно, он просто устал от одиночества. Возможно, успел заметить, что при всей своей ярости и всем своем горе она все-таки женщина. Возможно, его желание узнать, что же случилось с «Повелителем звезд», оказалось сильнее, чем он думал. А возможно, оставив ее в живых, он обретал новые, еще не оцененные возможности мщения.

Как бы то ни было, когда она накинулась на него, Энгус выронил ружье.

Некоторое время он боролся с ней, пытаясь удержать за руки, но, поняв, что так с ее неистовством не справиться, свалил женщину на пол ударом тяжелого кулака.

Она взвизгнула, дернулась и затихла. Теперь слышалось лишь ее хриплое дыхание, напоминавшее его собственное дыхание внутри скафандра.

Ударив ее раз, он почувствовал искушение насилия – ему захотелось ударить снова. Пнуть ногой под ребра и посмотреть, что будет. Но Энгус сдержался, вспомнив, что у него полно забот поважнее. Фильтры. Припасы. Все, чем можно поживиться. И она.

В конце концов, существовала возможность появления какого-нибудь корабля, привлеченного им же самим посланным сигналом бедствия. Хорошенькое же будет дельце, если его накроют рядом с погибшим полицейским кораблем и уничтоженным лагерем старателей… Лучше забыть и о ней, и по возможности ограбить корабль. Надо забирать фильтры, припасы и скорехонько отсюда уматывать.

И тут Энгус ощутил глубочайшую усталость. Сейчас он дышал свежим воздухом, но до того он несколько дней голодал и томился жаждой. Чертов «Повелитель звезд» едва не доконал его. Кляня ненавистную Мори Хайленд на чем свет стоит – ведь она принадлежала к команде, заставившей его пуститься в бегство как последнего труса, – он взвалил ее на спину и отправился к шлюзовому отсеку.

Со злобной неспешностью – ни дать, ни взять приутихший, но клокочущий внутри лавой вулкан – он надел на пленницу скафандр, проверил наличие воздуха в баллонах и – благо сила тяжести на астероиде позволяла сделать это без труда – понес ее на «Красотку». Там он затащил ее в лазаретный отсек, грубо связал ремнями, чтобы она не могла шелохнуться, и оставил – по-прежнему в скафандре, поскольку воздух на «Красотке» не годился для нормального дыхания. Пусть-ка придет в себя в одиночестве, не понимая, где она и что с ней. Поделом ей будет! Затем, задержавшись лишь для проверки показаний приборов, он вернулся на корабль Хайлендов.

Пересиливая усталость, из-за которой ему хотелось только одного – лечь и уснуть, Энгус подобрал свое ружье и принялся обшаривать отсеки, забирая все, что могло представлять ценность. Фильтров нашлось достаточно, чтобы поддерживать воздух чистым годами. Продукты были такие, на какие он в жизни бы не раскошелился. Имелись дорогие напитки. Одежда. Запчасти. Лекарства. Оружие. Приборы и инструменты. Под конец он подсоединил шланги и перекачал на свой корабль чистую воду. Теперь «Красотка» была снабжена и оснащена даже лучше, чем в тот день, когда он ее украл.

Энгус валился с ног, но спать не лег. Мори Хайленд пришла в себя: усевшись в пилотское кресло, он настроил свой приемник на передающую волну пленницы, дабы насладиться ее страхом. Это желание поддерживало в нем силы, когда, с остекленевшими глазами и трясущимися руками, он поднял «Красотку» с астероида и повел на поиски укрытия.

Голос Мори звучал в его наушниках, но то было бессвязное, приглушенное бормотание, более всего походившее на бред. Найдя подходящее место, Энгус остановил корабль, проверил, надежно ли удерживают пленницу ремни, вколол ей для верности снотворного, а потом растянулся на своей койке и провалился в сон.

Проснувшись, Энгус набрал полные легкие свежего, очищенного воздуха – и тут же почувствовал, что от него плохо пахнет. Точнее, что он провонял насквозь: слишком много работал, слишком много потел и слишком долго не переодевался. Вообще-то, Энгус Термопайл не отличался избыточной чистоплотностью, но иногда и у него возникало желание принять душ. Как, например, сейчас. Тем паче, что сейчас он испытывал особое чувство, похожее на предвкушение.

Подкрепившись кое-чем из припасов «Повелителя звезд», Энгус проверил приборы наружного наблюдения и, убедившись в отсутствии поблизости каких-либо кораблей, отправился в медицинский отсек взглянуть на Мори.

Действие наркотика кончилось, и она была в сознании. Когда он поднял ее лицевой щиток, женщина с мукой в голосе простонала:

– Чего тебе надо? Что ты собираешься со мной делать?

Он ухмыльнулся, помахал надкушенной галетой и удалился.

Чуть ли не напевая, Энгус вошел в гигиенический отсек и дочиста отмылся. А поскольку отмылся, да еще и надел чистый комбинезон, то по возвращении в медицинский отсек тут же ощутил, что Мори тоже изрядно провоняла. Ее темные глаза были полны боли, страха и, по-прежнему, презрения к нему.

– От тебя воняет, – с довольным видом заявил он.

Мори вздрогнула. По всей видимости, ее желание умереть уже не было столь уж непреложным.

Пристально разглядывая женщину, Энгус – просто любопытствуя, что из этого выйдет, – пробежался пальцами по ее щеке. Она закрыла глаза, как будто силясь подавить рвоту.

– Есть хочешь? – отступив на шаг, с ухмылкой спросил он.

Мори открыла глаза и с тревогой уставилась на него.

– Может, хочешь встать и размяться?

Ответом был все тот же, полный тревоги и страха, взгляд.

– А как насчет помыться?

Это, кажется, ее проняло. Губы болезненно скривились, к глазам подступили слезы.

– Это можно, – хмыкнул Энгус, сложив руки на животе и предвкушая немалое удовольствие. – Только сначала расскажи, что ты с ними сделала.

Ее реакция его удивила. В глазах, за пеленой слез, промелькнуло что-то похожее на гнев, но голос прозвучал сдавленно, едва слышно:

– Эй ты, подонок. Хочешь убить меня, так убей. Но не заставляй меня возвращаться к этой лжи…

Ему захотелось ударить ее еще раз. Очень захотелось, но Энгус сдержал это весьма приятное желание: всему свое время.

Ухмыляясь еще шире, Энгус склонился над ней и прохрипел:

– Тут ты маху не дала, я и точно подонок. Наверняка самый гнусный подонок, какой только мог попасться на твоем пути. И именно по этой причине ты будешь валяться здесь связанной и вонять, пока не скажешь правду. Вы навели на меня свои пушки. Вы собирались разнести меня в клочья, а вместо того взорвались сами. Почему?

Его вопросы и связанные с ними воспоминания причиняли ей боль. Его это радовало. Мори – насколько это было возможно в шлеме – попыталась отвернуться. По ее щекам текли слезы.

Помолчав с минуту и пожевав верхнюю губу, Энгус спросил:

– Как тебя зовут?

Пленница молчала. То ли вздумала продемонстрировать стойкость, то ли решила, что ответ ему уже известен. В конце концов, он должен был заметить нашивку на се комбинезоне.

Грубовато коснувшись ее шеи, Энгус сорвал идентификационную пластинку. Но его интересовало только имя.