Чтение онлайн

— Да здравствуют ужасы! Да здравствует Адский мир! Да здравствует Люцифер! — кричит он.

Воздух наполняется громогласным: «Да здравствует Люцифер». Дерьмо. Неудивительно, что рок-звёзды сходят с ума. Толпа вроде этой может в мгновение ока полюбить тебя или разорвать на куски. А у меня нет тур-менеджера, который говорил бы мне, что делать дальше. Время для новой брехни.

Я поднимаю руки, и толпа стихает.

— Сегодня вечером была великая победа над великим врагом. В ближайшие недели и месяцы вы увидите здесь кое-какие перемены. Однако сегодня вечером забудьте о войне и крови и будьте счастливы, что мы всё ещё там, где должны быть, и Небеса всё ещё там, где они должны быть. Оба могли бы сейчас исчезнуть, но этого не случилось, и всё благодаря вашему бесстрашию. Так что сегодня вечером Люцифер кланяется вам.

Я так и делаю. Подобно Семиазе опускаюсь на одно колено. Толпа просто неистовствует. Я встаю под их крики. Всегда оставляй свою аудиторию желать большего. Мои кишки завязались узлом, но меня до сих пор ещё никто не пристрелил. Когда я поднимаюсь наверх, там Люцифер непринуждённо болтает с Элис и ангелом, словно они выбирают, что взять в прокате: «Бэмби» или «На пляже». Люцифер смотрит в мою сторону и хлопает в ладоши.

— Замечательная речь. Я сам не мог бы сказать лучше. Ну, на самом деле, я мог бы сказать гораздо лучше, но для начала неплохо. Какие изменения ты планируешь?

— Не знаю. Просто нужно было что-то сказать. Первое, что я собираюсь сделать, это притащить из пустыни тот разломанный «Бамбуковый дом кукол» и восстановить его здесь. Может, время от времени я буду заглядывать сюда и работать барменом. Я позабочусь о том, чтобы кто-нибудь вернул крышу на Тартар и велю Семиазе швырнуть туда душу Мейсона. Тот может получить в своё распоряжение всё это место.

Люцифер прищуривает глаза.

— Ты разрушил печь.

— Передай Руаху, что, если он захочет прислать сантехника, мы с распростёртыми объятиями примем его, или её, или кто там у вас ещё есть.

— В конце концов, из тебя может получиться не такой уж ужасный Люцифер.

— Как кровотечение?

Бог во время их войны ударом молнии сбросил Люцифера с Небес, и его раны так и не зажили. Как долго он скрывал от остальных адовцев открытую кровоточащую рану? Тысячи лет? Миллион? Когда Люцифер расстёгивает рубашку, льняные бинты всё ещё там, но насквозь просочились лишь несколько капель крови.

— Заживает хорошо. Климат на севере благоприятен для здоровья. Тебе стоит как-нибудь навестить меня.

— Не устраивайся там слишком уютно. Я был более чем счастлив похоронить Мейсона, но я уже говорил, что я здесь лишь временно. Концерт окончен. Ад твой.

Люцифер берёт меня под мою руку Кисси и ведёт к окну.

— Ты всё ещё не понимаешь ситуацию. Я больше не Люцифер. Я Самаэль, а Самаэль — создание Небес, точно так же, как Люцифер — владыка ада. С сегодняшнего вечера ты — новый Люцифер.

— Да ну на хуй, — говорю я, пятясь. — Я увольняюсь. Отрекаюсь. Объявляю себе импичмент. Ни за что не останусь здесь ни на секунду дольше, чем требуется.

— На самом деле, думаю, ты уже остался, и я здесь ни при чём, — говорит Самаэль.

Он смотрит на Элис.

— Моя дорогая, готова отправиться домой?

— Нет, — отвечает она, — если Джим остаётся, то и я остаюсь.

— Ага, только я не остаюсь. Ясно?

— Боюсь, остаёшься, — говорит ангел. — Ключ у меня на сохранении. При всём должном уважении, тебе его доверить нельзя.

— Мы оба должны вернуться, чтобы Аллегра могла снова собрать нас вместе.

— Я возвращаюсь один. Ты приступай к переменам здесь. Я собираюсь внести кое-какие перемены наверху.

— Ты, бля, бросаешь меня?

Ангел направляется к тени на стене.

— Я мог бы назвать тебе миллион причин, но простая истина заключается в том, что меня тошнит от тебя, твоего настроения, твоего гнева и твоих похмелий. И того, как ты держал меня на цепи на заднем дворе, как плохую собаку. Я возвращаюсь на землю и продолжу с того, на чём ты остановился.

— У тебя нет каких-либо шрамов. И ты слишком молод. Все поймут, что ты не я.

Он улыбается и показывает палец.

— Но будет ли кому-нибудь до этого дело? Может, я и не такой колоритный, как ты, но со мной гораздо меньше шансов, что всех вокруг поубивают. Это уже немалый шаг к тому, чтобы завести друзей.

Он шагает в тень.

— Подожди! Вернись. Обещаю, я не попытаюсь остановить тебя.

Ангел делает шаг назад, но не выходит из тени.

— Тебе нужно взять кое-что с собой. Захвати для Касабяна блок «Проклятий». И пусть один из солдат приведёт тебе адскую гончую. Я думаю, там найдётся инженер или создатель чар из Саб Роза, который сможет изменить механизм так, чтобы тот мог передвигаться вертикально, больше как человек. Касабян сможет пойти туда же, куда и мозг. Вуаля. У него есть тело.

Ангел вздыхает и щурится на меня.

— Что-нибудь ещё? Может, я смогу уговорить Боба Гелдофа [749] организовать благотворительный концерт, чтобы помочь тебе восстановить это место.

— Было бы здорово, ну а пока… — Я достаю свой чёрный клинок. Ангел вздрагивает, но берёт его, когда я протягиваю клинок рукоятью вперёд. — Передай его Кэнди и вели сохранить для меня. Скажи, что я скоро вернусь за ним.

Ангел засовывает нож за пояс.

— Я возьму твои сигареты и собаку, но не вернусь сюда.

— Ты действительно возненавидишь Лос-Анджелес, Кларенс [750] . И скажи Мунинну прислать посылку! Он мне задолжал, — кричу я ему вслед.

Люцифер смотрит по сторонам и говорит:

— Думаю, на этом месте я вас покину. Буду заглядывать время от времени, чтобы посмотреть, как поживаешь. И, Элис, если когда-нибудь передумаешь и захочешь вернуться домой, только свистни. Я буду здесь в мгновение ока.

— Спасибо, — отвечает она.

— Нет, — говорю я. — Я передумываю за тебя. Возвращайся домой. Мне знакомо это место, и теперь я босс. Со мной всё будет в порядке.

— Я не могу оставить тебя здесь одного.

— Знаешь, что для меня хуже одиночества? Это ты, ошивающаяся тут из чувства вины, или долга, или чего-то ещё. Я спустился сюда, чтобы освободить тебя, чтобы ты могла вернуться туда, где и должна быть. Так что, пожалуйста, так и сделай.

Она переводит взгляд с Люцифера на меня. В смысле, Самаэля. Я Люцифер. К этому нужно будет привыкнуть.

— Не знаю.

— Ты поднимешься Наверх, там твоё место. А я там, где мне самое место.

Она скрещивает руки на груди.