Чтение онлайн

– Здравствуйте, учёная Воган. – Жасмель, должно быть, уже слышала о ней, иначе она бы вряд ли догадалась, как правильно отделить имя от фамилии. И следующая её реплика подтвердила эту догадку: – Это вы дали папе тот кусочек металла, – сказала она.

Мэри на мгновение растерялась, но потом догадалась, о чём она. Распятие.

– Да, – ответила Мэри.

– Я вас уже видела, – сказала Жасмель, – на мониторе, когда мы спасали папу. Но… – Она удивлённо покачала головой. – Я всё равно с трудом верила.

– Ну, теперь я здесь. Надеюсь, вы не против моего присутствия на церемонии?

Даже если Жасмель и была против, то не стала подводить отца:

– Нет, конечно нет. Я очень рада, что вы здесь.

Понтер быстро заговорил, по-видимому, как показалось Мэри, тоже ощутив, что дочь скрывает неудовольствие, и желая не дать ему выйти на поверхность:

– А это опекунша моей дочери – теперь уже бывшая. – Он взглянул на старшую женщину: – Я… э-э… не ждал, что ты придёшь.

Бровь неандерталки вскарабкалась на надбровный валик.

– Да уж наверное, – сказала она, взглянув на Мэри.

– Э-э… – протянул Понтер, – да, в общем, это Мэре Воган – женщина с той стороны, про которую я рассказывал. Мэре, это Даклар Болбай.

– О господи, – вырвалось у Мэри, и её компаньон издал гудок, не в состоянии перевести фразу.

– Да? – сказала Даклар, предлагая Мэри повторить попытку.

– Я… в смысле, рада познакомиться. Я много о вас слышала.

– И я о вас. – Голос Даклар звучал ровно.

Мэри выдавила из себя улыбку и отвела взгляд.

– Даклар, – объяснил Понтер, – была партнёршей моей партнёрши, Класт, а потом опекуншей моих дочерей. – Он повернулся к Даклар и продолжил с нажимом: – Пока Жасмель не стала совершеннолетней, когда ей этой весной исполнилось 225 месяцев.

Мэри пыталась понять, что здесь происходит. Понтер, похоже, даёт понять, что раз Даклар более никак не связана с Жасмель, то она не должна быть здесь. Мэри вполне понимала, что её присутствие для Понтера нежелательно. Даклар, в конце концов, пыталась добиться кастрации Адекора.

Неловкая ситуация была прервана появлением ещё двух неандертальцев – мужчины и женщины, оба лет пятидесяти на вид.

– Это родители Триона, – сказал Понтер. – Бол Дурбан, – он указал на мужчину, – и Явла Пол. Бол, Явла, это мой друг Мэре Воган.

– Не нужно представлений, – громогласно ответил Бол. – Я видел вас по визору.

Мэри постаралась подавить дрожь. Она иногда замечала поблескивание серебристых одежд, но не предполагала, что является объектом внимания эксгибиционистов.

– Ты только посмотри на неё! – воскликнула Явла. – Кожа да кости! Там у вас хватает еды, в вашем мире?

Никогда и никто не говорил про Мэри «кожа да кости» за всю её жизнь, и сейчас ей это даже понравилось.

– Да, – ответила она, слегка покраснев.

– Ну, сегодня вечером у нас банкет, – сказала Явла. – Конечно, за один раз декамесяцы небрежения не исправить, но у вас будет шанс начать!

Мэри вежливо улыбнулась.

Бол обернулся к своей партнёрше:

– Где носит твоего сына? – спросил он.

– Кто бы спрашивал, – ответила Явла полушутливым тоном. – Пунктуальность он явно унаследовал от тебя.

– Вон он идёт! – воскликнула Жасмель, по-прежнему с рюкзаком на спине.

Мэри взглянула туда, куда указывала Жасмель. Вдалеке виднелась человеческая фигура, ковыляющая в их направлении и несущая на плечах что-то большое. Было похоже, что он доберётся до них не раньше чем через несколько минут. Мэри склонилась к Понтеру:

– Напомни мне, как зовут наречённого твоей дочери?

Понтер на секунду застыл, по-видимому выслушивая Хака, который пытался сообразить, о чём спрашивает Мэри.

– О, – наконец ответил он. – Трион Ругал.

– Не понимаю вашей системы имён, – сказала Мэри. – Вот, к примеру, «Воган» – это моя фамилия: у обоих моих родителей, моей сестры и моих братьев она такая же. – Она прикрыла глаза рукой от солнца и снова посмотрела на приближающегося парня.

Понтер также смотрел в том направлении, однако его глаза прикрывал от солнца надбровный валик.

– Первое имя используется членами семьи и близкими друзьями и выбирается матерью; вторым пользуются за пределами этого круга, и оно выбирается отцом. Теперь видишь логику? Отцы живут на периферии, матери – в центре. Мой отец выбрал для меня имя «Боддет», что означает «сказочно красивый», а моя мать – «Понтер», что значит «невероятно умный».

– Ты шутишь, – сказала Мэри.

Понтер расплылся в своей великанской улыбке.

– Шучу. Прости, мои имена и близко не стояли с твоим – «мать Бога». Если серьёзно, то «Понтер» означает «полнолуние», а «Боддет» – это название города в Эвсое, известного своими великими живописцами.

– А-а, – протянула Мэри. – Тогда… Боже мой!

– Ну, – сказал Понтер, всё ещё в шутливом настроении, – он точно не мой.

– Нет, посмотри! – Она показала на Триона.

– И что? – спросил Понтер.

– Он тащит оленью тушу!

– Ты заметила? – Понтер улыбался. – Это его охотничье подношение Жасмель. А у неё в рюкзаке – подарок собирательницы.

И правда, Жасмель только сейчас снимала рюкзак со спины. Должно быть, подумала Мэри, по традиции мужчина должен видеть, что она сама принесла своё добро. Когда Трион приблизился, Понтер пошёл ему навстречу и помог снять тушу оленя с плеч.

Желудок Мэри начал протестовать. Оленья шкура была вся в крови, на ней виднелось с полдюжины проникающих ран. А когда Трион нагнулся, она увидела, что его спина также покрыта запёкшейся оленьей кровью.

– Кто-нибудь будет руководить церемонией? – спросила Мэри.

Понтер сделал озадаченное лицо:

– Нет.

– У нас её ведёт судья или представитель церкви, – пояснила Мэри.

– Клятва, которую дадут друг другу Трион и Жасмель, будет автоматически записана в архив алиби, – напомнил Понтер.