Чтение онлайн

Должно быть, сегодня вечером мне сверху улыбается что-то дьявольское и полное тестостерона. Примерно в полуквартале от Сансет на бульваре Кахуэнга, припаркованный прямо на улице, словно бабушкина «Камри», стоит серебристый «Бугатти Вейрон 16.4». Беспечные два миллиона долларов в точной механике и сногсшибательной внешности. Если бы Хью Хефнер [222] спроектировал «Спейс Шаттл» [223] , тот бы выглядел как «Вейрон». Люк Скайуокер был бы зачат на заднем сиденье этой машины, если бы у неё было заднее сиденье.

«Вейрон» нафарширован технологиями больше, чем ускоритель частиц, так что чёрный клинок не поможет мне пройти через электронный замок, не подняв тревогу всем своим пронзительным нутром. К счастью, это не первый случай, когда гений, которому принадлежит этот автомобиль, оставил его на открытом месте. Сверху его покрывает тонкий слой пыли. Мне как раз хватит. Я смотрю на запад и медленно веду пальцем по съёмной пластиковой крыше, стараясь не потревожить сигнализацию. Я заканчиваю завитком против часовой стрелки на символе Мурмура [224] . Мурмур это большеротый адский хер с голосом, как у двигателя 747-го, но когда вы переворачиваете его имя, то можете услышать падение булавки за милю. Закончив, я хорошенько пинаю машину. Она секунду раскачивается, мигая огнями, пока пытается включиться сигнализация, но сдаётся и стихает. Я проскальзываю внутрь сквозь тень, вставляю чёрный клинок в замок зажигания, и завожу её. Есть что-то жутко приятное в том, чтобы вонзить нож в сердце двум миллионам долларов.

Тишина Мурмума наполняет машину изнутри и снаружи. Моя голова начинает проясняться после долгого странного дня.

Что и хорошо, и плохо. Это вынуждает меня задать серьёзный вопрос, на который мне нужен ответ: что Люцифер делает в Лос-Анджелесе? Ничего из того, что я вытянул из Касабяна, не даёт мне подсказки, и он не может врать так же хорошо, как пятилетний ребёнок. Я недавно сделал что-то такое, что разозлило Люцифера или доставило ему особое удовольствие? Нет, насколько мне известно. Я вообще ничего для него не делал, кроме как брал его деньги. Его авансовые чеки — приличная сумма денег, и если бы я не спустил их в большую чёрную денежную дыру под названием «Макс Оверлоуд», то у меня всё было бы в порядке. Если бы я был обычной офисной мартышкой с обычной квартирой и подержанной «Хондой Цивик», то жил бы довольно неплохо. Но мне нравится мой маленький домик на дереве. Ещё чуть больше места, и я бы заблудился. Видок нашёл бы меня через неделю в кухонном уголке с голодными глюками. «Макс Оверлоуд» — всё, что мне нужно, или чего я хочу. Там есть кровать, шкаф, ванная и миллион фильмов на первом этаже. Я не для того выполз из ада, чтобы охотиться за распродажами подушек в «Бед, Бас & Биёнд» [225] . С меня достаточно и того, чтобы одежды хватало больше, чем на неделю.

Итак, какого чёрта нужно Чёрту? У меня нет с собой ни пистолета, ни нааца, что, наверное, к лучшему. У меня есть чёрный нож и камень, который Люцифер дал мне при последней нашей встрече. Я проверил его. Я испытал на нём все виды магии, какие только мог придумать, и, похоже, это просто камень. Не знаю, зачем я таскаю с собой эту чёртову штуку. Возможно, из-за суеверия. Когда дьявол говорит тебе, что нечто может тебе однажды понадобиться, полагаю, стоит прислушаться. В компании камня, ножа Азазеля, нааца, зажигалки Мейсона и головы Касабяна я начинаю ощущать себя любителем гностической помойки.

Пока я курсирую по улицам, мои мысли блуждают. Не очень хорошая идея. У меня в голове пытается сформироваться образ Элис, но я концентрируюсь на огнях, билбордах и других автомобилях, и он исчезает. Я все эти дни трачу изрядно времени и сил, стараясь не думать об Элис. С другой стороны, я всё время думаю о Мейсоне. Я знаю, что Касабян знает о Мейсоне больше, чем говорит мне. Мне бы очень хотелось какое-то время побыть наедине с Демоническим Кодексом, но не хочу, чтобы ради этой привилегии мне отрезали голову.

Я почти не думаю о Кисси, но они мне снятся. Их уксусное зловоние душит меня, пока их пальцы как костлявые черви роются у меня в груди.

Я нажимаю утопленную научно-фантастическую кнопку на подлокотнике, и одно из стёкол «Вейрона» бесшумно скользит вниз, словно тонированное привидение. Я сворачиваю с бульвара Голливуд на Сансет, проезжаю примерно полквартала и прямо посреди улицы совершаю разворот на сто восемьдесят градусов в стиле Джеймса Бонда. Снова топлю педаль «Вейрона» и жгу резину в сторону маленького торгового центра, где находится клиника дока Кински. «Вейрон» чиркает днищем, когда я сворачиваю на парковку. Парочка местных умников вломились в офис дока и выносят оттуда охапки барахла. Очень вовремя. Я как раз в настроении кого-нибудь избить.

Я распахиваю дверцу и обхожу машину, прикидывая, кому из них врезать первым, как всё веселье разом заканчивается. В конце концов, это не воры. Это Кински и Кэнди. Они грузят коробки со свитками и странными лекарствами и эликсирами доктора. Они так же удивлены, увидев меня, как и я их. Мы все просто стоим там и с минуту глазеем друг на друга, словно дети, застигнутые с рукой в банке с печеньем. Ради этого я выкинул в окно отличную сигарету. Док протягивает коробку Кэнди. Она продолжает грузиться, пока он подходит, чтобы поговорить со мной.

— Рад тебя видеть, док. Полагаю, ты не получил ни одного из тех порядка пятидесяти сообщений, что я тебе оставил? С большинством людей я бы перестал звонить, но раньше я считал нас друзьями. Затем, спустя какое-то время, я продолжал звонить, потому что был просто взбешён и думал поделиться своей радостью.

— Какой-то дурдом творился. Прости. У нас много работы вне клиники.

— Я заметил.

Кэнди носит в машину всё меньшие и меньшие коробки по одной за раз, чтобы не нужно было подходить. Я одариваю её широкой улыбкой ток-шоу.

— Привет. Как ты?

Она на секунду прекращает погрузку, но остаётся у задней части автомобиля.

— Ладно. Ты как поживаешь?

— Мне чуть не сожгли руку, а остального меня избили в говно вампиры. Я надеялся, что хоть один из вас ответит на мой звонок и поможет, так как полагал, что вы этим зарабатываете на жизнь. Но, не парься. У меня есть «Бактин» [226] .

— То есть, проблема решена, — отвечает Кински.

— Надеюсь, ты занимаешься каким-то сверхтонким лечением, куда бы ни направлялся. Лучше бы тебе придумать, как лечить рак с помощью мороженного или ещё что-нибудь, потому что твоя репутация здесь катится к чертям.

Кински приближается ещё на шаг и понижает голос.

— В мире происходит много чего, не имеющего к тебе никакого отношения.

— И что это значит?

— Это значит, что тебя всегда будут сжигать. Или надирать задницу вампиры. Синатра поёт «Мой путь», а ты ломаешь себе рёбра. Ты ходячая катастрофа, и я не могу это исправить.

— Ко всем чертям спасибо, док. Ты настоящий осколок клятвы Гиппократа. Я бы попросил тебя дать направление к другому врачу, но в Лос-Анджелесе полно всяких придурков, так что будет несложно найти его.

— Хочешь совет? Начни угонять машины скорой помощи вместо крутых тачек. Аллегра может позаботиться о тебе, пока мы не вернёмся. Это всё, что я могу для тебя сделать прямо сейчас.

— Куда вы так торопитесь? У вас двоих всё в порядке?

— Нам с Кэнди нужно быть в другом месте. Мы должны быть там в ближайшее время, а стоя здесь и разговаривая с тобой, мы не приближаемся к цели.

Кински идёт к своей машине, Кэнди садится внутрь. Я подхожу с пассажирской стороны и смотрю на неё через окно. Она глядит на меня, отворачивается, и снова на меня. У неё в глазах что-то такое, чего я не могу понять. Это больше, чем неловкость из-за того, что мы целовались в Авиле, но не могу сказать, что именно. Неужели она опять слетела с катушек и кого-нибудь убила?