Чтение онлайн

Доминик ткнул пальцем в экран телеметрии.

– С ним всё в порядке.

– Ладно, может быть, этот пацан просто уродец. Давай проверим ещё кого-нибудь.

Менно был одет в тяжёлое зимнее пальто; на Доминике была ярко-синяя лыжная куртка, на которой всё ещё висел пропуск на подъёмник с горнолыжного курорта. Было три часа дня, стояла морозная погода, и солнце уже было на полпути к горизонту. Они шли вдоль Мемориальной Авеню Вязов, высаженной деревьями с обеих сторон дороги, которая вела из кампуса Форт-Герри к шоссе Пембина. Менно любил деревья и ненавидел войну. Будучи психологом, он понимал, что конкретно эта часть университета является физическим воплощением когнитивного диссонанса, который он ощущал, работая на Минобороны. Авеню Вязов в 1922 году была посвящена студентам и сотрудникам Сельскохозяйственного колледжа Манитобы, погибшим в Первой мировой войне; два с половиной года назад, в 1998-м, это посвящение было распространено также на павших во время Второй мировой и Корейской войн.

– Пентагону не понравится микрофон, которым сможет пользоваться только половина его солдат, – сказал Доминик; вместе со словами изо рта вырывались клубы пара. – По какой-то причине он не работает с некоторыми людьми; я теряюсь в догадках, почему они производят весь этот шум у себя в слуховой коре. Ну, то есть, если бы они жаловались на звон в ушах, это имело бы смысл. Или если бы слушали супергромкую рок-музыку или что-то вроде этого. Но эффект, похоже, совершенно случаен.

Менно задумался над этим, когда они шли мимо каменной плиты с табличками посвящения.

– Нет, – сказал он в конце концов. – Не совсем случаен. Ты прав в том, что у большинства из нашей группы подопытных нет этого фонового шума, однако если рассмотреть только подопытных из групп, где преподаю я (Джим, Татьяна и остальные), то у большинства из них шум есть, и…

– Что?

Менно продолжал идти, скрипя утоптанным снегом под ботинками.

– Фоновый шум… – сказал он, осторожно следуя за идеей, словно она была кроликом, который удерёт, если его спугнуть. – В слуховой коре… – Его сердце забилось быстрее. – Наблюдаемый преимущественно у изучающих психологию.

– Ну, я всегда говорил, что студенты-психологи несколько странные.

– Тут дело в другом, – ответил Менно. – Психология привлекает определённый тип студентов: тех, которые пытаются разобраться в себе. Это, знаешь ли, дешевле, чем ходить к психотерапевту.

Новое облако замёрзшего выдоха:

– И что?

– А то, что они, очевидно, всё время о чём-то размышляют, что-то переживают, чему-то удивляются. – Он почувствовал, как приподнявшиеся брови сталкиваются с краем вязаной шапочки, и понизил голос, словно, если говорить тише, идея покажется менее безумной. – В фоновом режиме… Это не шум. – Он покачал головой. – Это… Господи! Это внутренний монолог – поток сознания! Это постоянный фон нормальной жизни, все те вещи, о которых ты думаешь про себя:

Интересно, что на обед? Вот те на, сегодня что, четверг? Надо не забыть заехать в магазин по пути домой. Эти мысли – артикулированные мысли – тоже состоят из фонем. Они никогда не произносятся даже шёпотом, даже одними губами. Но это всё равно слова, состоящие из фонем. Так что вопрос не в том…

– Вопрос не в том, – подхватил Доминик, неожиданно останавливаясь под голыми древесными ветвями, – почему у некоторых людей есть фоновый шум в слуховой коре. Вопрос в том, почему у большинства людей его нет.

Наши дни

Я вошёл в лекционный зал в очень удачно названном Тайер-Билдинг [1376] ; ряды первокурсников поднимаются передо мной почти к потолку. Некоторые выглядят как огурчики даже сейчас, в этот ступорный утренний час, но у большинства на лицах до сих пор следы безуспешных попыток проснуться. Тим Хортонс [1377] явно сделал сегодня утром отличный гешефт: у половины студентов на откидных столах его красные картонные стаканы с кофе.

Я засунул руки в карманы своих чёрных джинсов и прошёл к кафедре.

– Итак, дамы и господа, начнём с шутки. Остановите меня, если вы её уже слышали. – Я улыбнулся и дождался, пока всё их внимание сконцентрируется на мне – по крайней мере внимание тех, кто обычно его проявляет. – Такой вопрос: почему дорога была перейдена утками?

Я продолжал улыбаться, но никто не смеялся. Через несколько секунд я заговорил снова:

– Тяжёлая публика, – эта реплика по крайней мере заслужила несколько смешков. – Кто предложит концовку?

Девица европейской внешности с длинными рыжими волосами в третьем ряду начала было говорить: «Чтобы попасть на…», но замолчала, по-видимому, сообразив, что этот ответ подходит к нормальной формулировке вопроса «Почему утки перешли дорогу», а в данном случае лишён смысла.

Я пробую снова:

– Кто-то ещё? Почему дорога была перейдена утками?

Азиатского вида парень в пятом ряду складывает руки на обтянутой футболкой «Виннипег Джетс» [1378] груди.

– На это невозможно дать ответ, профессор Марчук.

– Почему?

Тон его голоса указывает на то, что свой ответ он тщательно обдумал.

– Ну у нас ведь занятие не по английской словесности, – это тоже заработало несколько смешков, – однако ваша шутка в пассивном залоге. В ней не происходит никакого намеренного действия, поэтому некому присвоить мотивацию типа «чтобы попасть на ту сторону».

– Именно! – сказал я обрадованно: я всегда радуюсь, когда занятие хорошо стартует. – И ты прав – мы тут не английским занимаемся, а психологией. Так что позвольте познакомить вас с одной из базовых психологических концепций, а именно с понятием агентивности – субъективного осознания того, что вы инициируете действия и сами их выполняете. А потом мы поговорим о том, почему, хотя мы все считаем себя обладающими агентивностью, вполне может быть, что это не так…

Я вернулся домой, принял душ, надел бордовую рубашку и чёрные слаксы и поехал на Форкс [1379] . По дороге я снова слушал «Си-би-си»; шёл выпуск новостей «Мир в шесть часов».

– …ошеломляющая новость о том, что лидер Новой Демократической партии принял решение не переизбираться на новый срок, – говорила Сьюзан Боннер. – Мы связались с политическим аналитиком Оттавы Хэйденом Тренхольмом. – Мистер Тренхольм, что вы можете сказать по поводу данного заявления?

Мужской голос с едва заметным приморским акцентом [1380] :

– НДП была лидером выборной кампании 2015 года, однако серьёзно споткнулась под руководством Тома Малкера, своего лидера на тот момент. И пришедший ему на смену также не сумел ничем удивить. Но если они найдут кого-нибудь, способного повести за собой людей с разных краёв политического спектра, новые демократы смогут получить немало интересных преимуществ. Конечно, они безуспешно занимаются поисками подобной личности с тех пор, как в 2011 году скончался Джек Лейтон…