Чтение онлайн

Одна из служанок подошла к ней с набором узорчатых гребней для волос в форме разных птиц.

– Что выберете, госпожа?

Нари уставилась на драгоценные камни, украшавшие гребни. Она была в таком мрачном настроении, что даже мысленно не захотела оценить их стоимость. Косы ей уже расплели, густая копна черных кудрей спадала до пояса. Нари поднесла руку к волосам и накрутила одну прядь на палец.

– Оставим так, как есть.

Две служанки встревоженно переглянулись, а Низрин, которая с нескрываемым беспокойством наблюдала за ее туалетом из угла комнаты, закашлялась.

– При всем уважении, госпожа, но… глядя на твое платье и прическу, складывается впечатление, что ты собираешься отнюдь не на официальное торжество, – тактично заметила наставница.

Да уж, скорее, складывается впечатление, что я собираюсь заглянуть в мужнюю опочивальню – весьма иронично, ведь туда я больше и ногой не ступлю. Нари вновь остановила свой выбор на льняном платье без рукавов с мудреным бисерным воротником – оно напоминало ей о Египте. Мысль о том, что на пиру придется общаться с семейством Кахтани, заставляла ее нервничать, и Нари искала поддержки в знакомых вещах.

И ее мало волновало, кто и что об этом подумает.

– Я иду так, и точка. Все равно это гезирская пирушка, так что мужчин на женской половине не будет, и никто меня не увидит.

Низрин вздохнула, признавая поражение.

– Но мне все равно нужно придумать какой-нибудь повод, чтобы ты смогла уйти пораньше, я правильно понимаю?

– Пожалуйста. – Нари не могла взять и проигнорировать пир, но, во всяком случае, она постарается провести там как можно меньше времени. – Ты случайно не видела, Джамшид уже ушел?

– Ушел. Помог мне пополнить запасы лекарств на аптечных полках и сразу удалился. Я напомнила, что ему нужно еще хотя бы денек побыть на постельном режиме, чтобы окончательно восстановиться, но он…

– Он хотел быть рядом с Мунтадиром, – закончила Нари, дождавшись, пока служанки оставят их наедине. – Мунтадир его не заслуживает.

– Не могу не согласиться. – Когда Нари уже хотела вставать, Низрин положила руку ей на плечо. – Поосторожнее сегодня с королевой.

– Я всегда осторожна, – отозвалась Нари.

И это была правда. Нари избегала Хацет так старательно, как будто задолжала той крупную сумму. Судя по ее наблюдениям, королева ничуть не уступала Гасану в хитроумии и находчивости, только в отличие от короля, который хотел видеть Нари своей союзницей, хотя бы номинально, Хацет не желала иметь с ней ничего общего и общалась с ней в осторожно-брезгливой манере, как обращаются, например, с невоспитанной шавкой.

Что Нари вполне устраивало, в особенности сегодня. Она воспользуется моментом, чтобы подкрепиться, и, возможно, у нее даже получится свистнуть со стола золотой нож из набора, которым всегда сервируют столы на торжественных мероприятиях – просто чтобы немного поднять себе настроение. А потом уйдет, и словом не перебросившись ни с одним королевским сыном, ни со вторым.

Набросив на голову белоснежную чадру, расшитую соцветиями сапфиров, она вышла на улицу и последовала за экономкой по открытому коридору, который вел прямо к саду напротив тронного зала Гасана. В кронах фруктовых деревьев гнездились зачарованные сферические огоньки радужно-ярких цветов. Аккуратно подстриженный газон был выстлан роскошными коврами с вытканными на них изображениями сцен охоты. Между изящных медных кормушек, искрясь, порхали и щебетали крошечные нефритовые колибри, и их трели смешивались с мелодичными переборами лютни. В воздухе разливался густой аромат жасмина, мускуса и жареного мяса. От последнего у нее в животе тоскливо заурчало. Нари не притрагивалась к мясному с того дня, как взялась исполнять обязанности бану Нахиды.

А впереди был разбит огромный шатер. В лунном свете мерцали широкие полотнища серебристого шелка. Экономка приподняла перед ней перламутровый полог шатра, и Нари вошла в благоухающее помещение.

Пышное убранство шло вразрез с традиционными шатрами, которые кочевые Гезири когда-то считали своим родным домом. Ослепительные домотканые ковры ярчайших расцветок толстым слоем покрывали землю, а над головой кружились и искрили звездочки миниатюрных фейерверков, наколдованные иллюзионистами. В широких чашах золотых ламп горел огонь – маленькие лампы с крышками не были здесь в почете, потому как нередко использовались ифритами для порабощения джиннов.

В шатре было тепло и шумно. Нари сняла чадру, отдала ее поджидавшей рядом обслуге и часто заморгала, привыкая к яркому освещению в забитом до отказа помещении. За мельтешением прислуги и головами гостей, задержавшихся у входа, Нари разглядела королеву Хацет и принцессу Зейнаб. Они встречали гостей на мраморном возвышении среди вороха черных и золотых подушек. Проклиная этикет, согласно которому она была обязана приветствовать королевских особ первыми, Нари направилась в их сторону. Она была решительно настроена игнорировать удивленные взгляды, которые непременно приковало бы к себе ее платье, и потому в упор не смотрела на других женщин… И слишком поздно заметила, что лица у многих дам были прикрыты шейлами и вуалями.

Причина тому восседала между матерью и сестрой.

Нари даже не сразу узнала в юноше, облаченном в роскошные одеяния, традиционные для знатных Аяанле, бывшего друга и предателя, которого еще несколько дней назад она готова была убить в своем саду. Грязное дорожное платье и изодранную гутру сменили мантия цвета сочной травы с серебристым узором икат, надетая поверх дорогой черной дишдаши, отороченной светлым бисером из лунного камня. Столь яркий наряд никак не соответствовал образу неразговорчивого принца. Голову венчал прекрасный серебряный тюрбан, повязанный в гезирском стиле, открывая вдетый в ухо медный реликт.

Али, увидев Нари, опешил не меньше. Он окинул шокированным взглядом ее непокрытую голову и обнаженные руки и шумно втянул носом воздух. Нари это не понравилось. С его-то консервативными взглядами, он наверняка счел ее наряд еще более неподобающим, чем Низрин.

– Бану Нахида, – воскликнула Хацет и подозвала Нари рукой, унизанной золотыми кольцами. – А вот и ты. Подходи, составь нам компанию!

Нари приблизилась к ним и поклонилась, сложив ладони перед собой.

– Мир вашему дому, – сказала она, старательно изображая почтительную любезность.

– И твоему дому мир, дорогая дочь.

Хацет тепло улыбнулась. Королева выглядела ослепительно, как и всегда. Шелковая абайя, окрашенная в шафрановый и алый цвета, переливчато мерцала, напоминая горящее пламя, под полуночно-черной шейлой, отороченной гезирскими жемчугами. А платье Зейнаб, которая запросто свела бы с ума любого мужчину, будь она одета хоть в бесформенный мешок, создавало иллюзию ожившего водопада, благоговейно спадая к ее ногам бирюзово-изумрудно-кобальтовым каскадом, перехваченным воротником из настоящих цветков лотоса.