Чтение онлайн

А затем, без предупреждения, облачко метнулось к Абу Саифу.

Гезири дернулся, когда оно пронеслось у него перед лицом и окутало медный реликт. Металл расплавился и в мгновение ока дымкой с медным отливом растворился у него в ухе.

В первую секунду на его лице отразилось испуганное удивление, а затем он взвыл, хватаясь за голову.

– Абу Саиф! – воскликнул второй джинн.

Абу Саиф не ответил. Из глаз, ушей и носа у него текла кровь, смешанная с медными испарениями.

Каве ахнул, прикрывая рот рукой.

– Это же… то самое, чем мой Джамшид…

– Думаю, он нашел один из более ранних моих черновиков, – отозвалась Манижа. – Этот рецепт куда как надежнее.

Абу Саиф застыл, устремив невидящие глаза в небо, и Дара услышал, как Манижа громко сглотнула.

– Он притягивается к реликвиям Гезири и растет, пожирая их, давя на мозг, пока не убьет своего носителя.

Дара смотрел на Абу Саифа, не в силах отвести взгляд. Его окровавленное тело было изогнуто в неестественной позе, лицо застыло в маске агонии. От разъяснений Манижи по телу прошел холодок, погасив кипучее пламя в мышцах.

Он попытался собраться с мыслями.

– Но это магия. Если испробовать это на Гасане, он просто использует печать.

– Яд прекрасно справляется и без магии. – Манижа достала скальпель. – Если убрать магию – кровью ли Нахид, или печатью Сулеймана… – она сделала надрез на большом пальце, капнув каплей черной крови в пар, струйкой поднимавшийся от трупа Абу Саифа, и на окровавленный снег упал медный осколок с рваными краями, – вот это окажется у тебя внутри черепа.

Второй скаут все еще пытался освободиться от пут, ругаясь по-гезирийски. А потом закричал.

Пар медленно подбирался к его ногам.

– Нет! – завопил он, когда ядовитые струи стали окутывать его тело, устремляясь к уху. – Нет!..

Крик оборвался, и на этот раз Дара отвел глаза. Взгляд его снова упал на тело Мардония, а скаут замолк навсегда.

– Что ж, – мрачно протянула Манижа, но в ее голосе не было ликования. – Похоже, работает.

Рядом с Дарой пошатывался на ногах Каве. Дара положил руку ему на плечо, не давая ему упасть.

– Ты хочешь, чтобы я отравил Гасана? – спросил визирь охрипшим голосом.

Манижа кивнула.

– Визареш переделал один из своих старых перстней так, чтобы выемку под фальшивым камнем можно было наполнить паром. Тебе лишь остается вскрыть перстень в присутствии Гасана. Этого хватит, чтобы убить всех Гезири в поле зрения.

Всех Гезири в поле зрения. Каве выглядел так, будто его вот-вот стошнит, и Дара прекрасно понимал его.

Тем не менее он решил вмешаться.

– Я могу это сделать. Старшему визирю незачем так рисковать.

– Причина есть, – возразила Манижа, хотя в ее голосе сквозило беспокойство. – Мы не знаем, сможет ли Гасан наложить печать Сулеймана на тебя, Дара. Здесь нельзя надеяться на счастливый случай. Гасан должен быть мертв до того, как вы окажетесь во дворце, а положение Каве обеспечивает ему легкий и относительно неподконтрольный доступ к королю.

– Но…

– Я сделаю это. – Голос Каве звучал все так же испуганно, но решительно. – За то, как он поступил с Джамшидом, я сделаю это.

Внутри у Дары все свернулось узлом. Он посмотрел на мертвых скаутов, на стылую землю, от которой шел пар, и лужей растекалась кровь с брызгами меди. Так вот над чем Манижа так усердно работала все эти месяцы.

А ты думал, все обойдется малой кровью? Дара знал, что такое война. Знал больше, чем кто-либо другой, на что могут быть способны Нахиды.

Но, видит Создатель, ему было отвратительно наблюдать, как стремительно ожесточается Манижа.

«Но та же участь постигла и Мардония, – напомнил он себе. – Постигла Нари и Джамшида». Гасан в течение многих лет третировал и убивал Дэвов. Если мучительная смерть короля и нескольких стражников была ценой победы для его народа, Дара ничего не имел против. Он положит конец этой войне и позаботится о том, чтобы Маниже никогда больше не пришлось опускаться до подобных мер.

Он откашлялся.

– Похоже, пора собираться в дорогу, Каве. Теперь попрошу меня извинить. – Он направился к телу Мардония. – Мне нужно предать огню прах этого воина.

Дара собственноручно сложил погребальный костер для Мардония и стоял там, пока костер не превратился в пепел, и только дотлевающая зола слабо освещала темную ночь. К тому времени Дара остался один. Манижа, проследив за церемонией прощания, ушла провожать Каве, а остальным солдатам Дара приказал возвращаться к исполнению своих обязанностей. Было видно, как они потрясены случившимся. При всей преданности делу и усердных тренировках, мало кому из них случалось видеть такую битву, которая заканчивалась истекающим кровью трупом на снегу. В глазах рекрутов читался немой вопрос: неужели та же участь постигнет и их в Дэвабаде?

Дара не мог ответить им «нет» и ненавидел себя за это.

Он вздрогнул, когда почувствовал прикосновение к своему плечу, и обернулся.

– Иртемида?

Лучница подошла к нему ближе.

– Мы подумали, что кто-то должен тебя проведать, – тихо сказала она. Ее взгляд упал на дымящееся пепелище. – Не могу поверить, что его больше нет. – Ее голос дрожал. – Нужно было всегда держать лук под рукой, как ты и учил…

– Здесь нет твоей вины, – твердо заверил Дара. – Этот пескоплав, должно быть, только и ждал удобного случая. – Он пожал ее плечо. – Кроме того, он отразил мои выстрелы. Ты же не думаешь, что превзошла бы своего учителя? – спросил он с оскорбленным видом.

Это вызвало у нее грустную улыбку.

– Лет десять видно будет. – Она перестала улыбаться. – Есть… кое-что еще. Нам показалось, ты должен это увидеть.

Услышав ее тон, Дара нахмурился.

– Показывай.

Земля хрустела у них под ногами, когда она повела его по темному лесу.

– Бахрам заметил это, когда водил лошадей в поле. Сказал, куда ни глянь – везде так.

Они вышли на опушку. Перед ними простиралась долина. Река сверкала серпантином лунного света и обычно была самым ярким пятном пейзажа.

Но весенняя трава не была темна. Она светилась теплым медным светом, как две капли воды похожим на ядовитый пар Манижи. Словно смертельный туман низко стелился по земле.

– Бахрам… он долго скакал, Афшин. И говорит, что это повсюду. – Она сглотнула. – Мы пока не говорили бану Нахиде. Мы сомневались, в наших ли это полномочиях. Но ведь… это же не значит… – Она осеклась, не в силах высказать то же жуткое предположение, что терзало сейчас и Дару.

– Этому должно быть объяснение, – решил он наконец. – Я поговорю с ней.