Чтение онлайн

Рагаш зарычал:

– Всем известно, что у людей нет чести.

Нечаянно услышав их разговор, три молодых горячих орка-самца вспыхнули красным в ярости, с пеной у бивней вырвались из рядов и понеслись вперед с поднятыми топорами. Амогг взревела от гнева, но была слишком далеко и не могла остановить их атаку.

Человек-воин с безумной ухмылкой на раскрашенном лице выдвинулся им навстречу, готовый принять удары. Когда опустился первый топор, воин сделал шаг в сторону, и клинок просвистел по воздуху. Острием меча он рассек заплетенную гриву несущегося на него врага, легко задев зеленую шею. Ноги орка подкосились, и он упал, обливаясь кровью.

Второй высоко занес топор, намерившись разрубить человека надвое. Амогг зарычала, а человек метнулся вперед, под удар, быстрее, чем топор опустился. Меч огненногривого вонзился в незащищенное брюхо орка, а тот в боевом порыве налетел на клинок, который пронзил ему сердце и прошел насквозь. Орк повалился, утаскивая за собой меч. Человек отпустил оружие и с голыми руками обернулся к третьему орку.

Последний орк взвыл, взмахнул топором, и ряды Хадакка одобрительно заревели. Могучий удар был нацелен в шею, но человек отшатнулся, оружие пронеслось у самого подбородка, снеся лишь несколько волосков с бороды. А шустрый человек проскользнул орку за спину и прыгнул на него, обхватив торс руками и ногами.

Тупые человеческие зубы погрузились в жесткую орочью шею. Восторженный рев в рядах орков затих. На шее у человека напряглись мускулы, он стиснул челюсть и выдрал огромный кусок орочьей глотки, а рыжие волосы окрасились в темно-красный от хлынувшей на них крови. Орк-воин, рыча, ударил через плечо, но удар вышел слабым и не столкнул с него озверевшего человека, который вгрызался глубже, рвал волокна мышц и артерии. Орк зашатался, посерел, и человек отпустил его, приземлившись на ноги, а орк зарылся лицом в песок.

Весь берег погрузился в молчание, и лишь прибой шелестел по камням и песку. Человек выплюнул орочью плоть и вырвал меч из груды кишок. Потом закинул окровавленную сталь на плечо и взглянул Амогг в лицо.

– Убожество. От орков я ожидал большего.

Пока Амогг разглядывала его, ее кожа опять стала зеленой.

– Ты смеешь злить меня, человек?

Он снова сплюнул, с подбородка закапала кровь.

– Конечно. Ведь я Тиарнах из клана Кахалгилроев. Ты что, забыла? – Усмехаясь, он прошел вдоль их боевого строя.

Амогг смотрела на воина. Она позабыла про его клан. Все старейшины знали этот род, многие носили шрамы, полученные в яростных схватках, каких не случалось с тех пор. Прежде орки населяли много разных земель, и в те давние времена войско ее тирана-отца дралось с этим кланом людей, а сегодняшние старейшины были мелкими граббсами. Амогг перевела взгляд на Вундак – их шамана и старейшую из орков в Оркском нагорье. Вундак посерела и была глубоко напугана – мало что могло довести ее до такого. Вот он, тот достойный вызов, которого Амогг так долго ждала.

– Один на один, – сказала она. – Без убийства молодых дураков.

Тиарнах сплюнул в ее сторону сгусток слюны с красными прожилками, а потом заговорил на орочьем языке – сносно, насколько это возможно для человека, лишенного бивней:

– Да ты что? Ты вождь Хадакка, и твоя сторона нарушила вашу драную честь. Мы с твоим отцом дрались один на один, он держал тот самый топор, что сейчас у тебя в руке. Значит, грош цена всем твоим претензиям на кровную месть. Кроме этого, припоминаю, что ты, тогда просто граббс, влезла в нашу дуэль до того, как я с ним покончил. Я тебя пощадил, потому что ты была мелкой. А теперь ты бросаешь мне вызов, а твои бойцы атакуют меня прежде, чем мы закончим трепаться. Это как? Это подлость, и ничего больше.

Амогг содрогнулась и посерела. Но откуда ему так много известно про обычаи орков? И топор ее предков он тоже узнал. Неужели она действительно влезла в честный поединок родителя, запятнав свою честь? Воспоминания были старые и спутанные.

– Это правда? – спросила Вундак.

Амогг поколебалась, а потом пожала плечами:

– Если это был поединок, то вполне вероятно.

– Поединок был, – отозвалась Вундак. – Я теперь вспоминаю этого Тиарнаха, павшего так глубоко после дней своей славы. Он был богом войны Кахалгилроев.

Ухмыльнувшись, Тиарнах развел руками.

– Значит, хочешь драться с долбаным богом? Видно, сильно устала и от пресного мира, и от этих, – он указал на трупы у своих ног, – жалких слабаков. Идем с нами, и я покажу тебе такую войну, какой ни один орк не видел. Если ты уж так хороша, что выживешь, – ну, тогда я согласен сразиться с тобой один на один. А сегодня давай договариваться.

Амогг скривилась. Ей хотелось драться здесь и сейчас. Ее руки жаждали пролить кровь человека, упиваться борьбой за жизнь. Тем не менее она просто обязана искупить оскорбление чести. Любым способом. Пусть она тогда была граббсом, все равно задолжала.

– Говорю сегодня, – неохотно согласилась она. – А завтра решаю, мы деремся здесь и сейчас или как-нибудь потом.

Опасность немедленного убийства миновала, авилданские моряки вздыхали с облегчением. Орки – наоборот, рычали от разочарования и бросались на деревья и скалы, а то и друг на друга. Но они подчинялись приказу своей предводительницы и держались у края леса и скал.

– Хорошо вышло, – сказал Лоример, когда Тиарнах развернулся и прошел рядом с ним. – Вот уж не думал, что ты на такое способен.

– Не такой ты старый и дряхлый, каким казался, – добавила Мейвен.

А Верена лишь с облегчением кивнула ему.

Тиарнах никому не ответил и не остановился, а, напротив, прибавил шаг и ушел по берегу за выступ скалы, подальше от взглядов и людей, и орков. Там он согнулся пополам и опустошил бурлящий желудок.

– Хреновы человеческие эмоции, – проворчал он, и его опять вывернуло.

Он обделался от страха при одной только мысли о битве с Амогг. Прошлой ночью он выпил две бутылки вина, это не помогло ни желудку, ни нервам… Он прекрасно знал, что Лоример оценил его нынешнее состояние и счел никчемным. Что ж, вампир в чем-то прав. Он теперь ужасающе ослабел. Слабый, старый и к тому же дурак. Сделал все, что мог, постарался быть таким, как в прежние дни, когда никого не боялся. Правда, он все же способен махать мечом не хуже всякого смертного. И неплохо справился с теми тремя молодыми орками…

– Но башку ублюдка принца Сокола мне не оторвать, я не справлюсь, – сказал он и выплюнул желчь.

А потом утер губы и бороду, глубоко вздохнул, заставил себя опять улыбнуться и неспешно направился на берег, к морякам. Они хлопали его по спине, кто-то сунул в руку бурдюк с вином. На мгновение Тиарнах снова ощутил себя богом войны, купающимся в лучах славы. А потом посмотрел на Амогг Хадакк и опять почувствовал волну страха, бегущую по спине. Орки – жуткие и свирепые твари.

Он пил и надеялся, что это поможет забыться. После боя к нему вернулись старые воспоминания – треск огня, лязг стали и крики его людей, погибавших, пока он валялся в пьяном беспамятстве. «Ты, никчемный кусок дерьма, должен был умереть вместе с ними». Он все пил и все крепче сжимал рукоять меча. Да, он должен умереть, но пока не время. Он умрет в бою с проклятыми солдатами империи. Может быть, тогда ему будет спокойнее спать в могиле.