Чтение онлайн

Мощь Богини, которой поклонялась половина континента, была выше разумения смертных. Даже смертоносное оружие Мейвен оказалось не в силах с ней справиться. Лезвие раскололось внутри божественной плоти. Сила божества и массовость веры жестоко сопротивлялись, но в итоге ничто не смогло остановить саму воплощенную смерть. И все умерло. Даже боги.

И Светлейшая… Амадден, а вернее, его воплощение в теле сестры, был полностью уничтожен. Пустой труп рухнул под ноги Мейвен, с губ сорвался слабый последний вздох. Некромантка опустилась на колени в крови сестры и заплакала.

Бог умер у ее ног в тот день, вместе с ним и то, что еще оставалось от сердца Мейвен. Она подняла тело сестры и понесла вверх по лестнице, прочь из замка, на солнечный свет. Грейс заслужила отдых среди цветов и деревьев, под открытым небом, среди того, что любила. Мейвен оставила за собой горящий, как погребальный костер, город с руинами собора. Больше в ней милосердия не осталось.

Мейвен вырыла могилу под вишней – она знала, Грейс была бы рада ее цветению, – и насыпала сверху гору камней для защиты от падальщиков. А потом сидела на траве, плакала и баюкала осколок обсидиана – все, что осталось от ее ножа. В нем уже не было могущественных чар, но вулканическое стекло по-прежнему оставалось острым как бритва, а жить ей больше незачем. Некромантка осмотрела вены на запястьях и приставила край обсидиана к коже.

Но ее рука отказалась двигаться, а камень – резать. Мейвен снова и снова пыталась, но безуспешно. И тогда она поняла.

Она все еще связана кровной клятвой с Лоримером Фелле и его людьми. Ей не быть свободной, пока клятва не будет исполнена. Она вскрикнула и отшвырнула обломок ножа.

Светлая гавань очищена, но в деревнях и городах севера оставалось еще много солдат и жрецов Светлейшей. Лоример погиб, но она поклялась, что подданные Придела теней будут свободны, и теперь у нее не осталось выбора, лишь сдержать слово. Она с радостью готова была заплатить эту цену за свободу сестры, но все оказалось напрасно – благодаря Амаддену.

Раз она не может убить себя, значит, придется уничтожить каждого, кто служил ее брату и угнетал народ Лоримера. Пускай это станет ее последним деянием на земле, но она отыщет результаты всех великих трудов брата, даже в самых дальних углах Эссорана. Она позаботится о том, чтобы этого ублюдка вспоминали как одержимого тирана – если кто-то вообще о нем вспомнит.

Ночь была светла от пожаров, от огней сожженных домов, покинутых и разрушенных, чьи хозяева погибли или пропали. Какофония рыданий и криков разносилась по улицам вперемежку с истерическим хохотом облегчения. Тарнбрук весь пропах огнем, жженым мясом и вывернутыми кишками. И кровью. Такой вкусной укрепляющей кровью.

Через двое суток, похороненный под слоем грязи и пепла, мертвый или почти неживой, Джерак Хайден медленно встал, посмотрел на дыры от ножа на своей одежде. На груди от закрывшихся ран оставались только сморщенные красноватые углубления, и алхимик каким-то образом знал, что исцеленное сердце работает лучше, чем до того, как в него вошел нож Верены. Сейчас он ощущал изменения, произошедшие с телом, пока он лежал в полубессознательном состоянии. Надо будет создать побольше себе подобных, расчленить их и в мельчайших подробностях изучить процесс биологического восстановления.

Его разум вернулся в привычное состояние. Разве что запах крови теперь пробуждал глубочайший, никогда не испытанный голод. Почти как… кажется, низшие существа зовут это похотью? Он попробовал отыскать очки, но вдруг понял, что зрение и так совершенно. И при этом все чувства обострились настолько, что сбивали с толку и отвлекали. Совершенно не способствовали методичному исследованию.

– Ой, – пробормотал он и, ощупав рот, обнаружил, что в результате желаний тела там сформировались удлиненные резцы, предназначенные для разрывания плоти. Они болели и кололи нижнюю губу.

«Интересно, – подумал он. – Лоример Фелле никогда не упоминал о неудобствах своего состояния». Джерак Хайден сделал мысленную пометку на будущее и оставил проблему для дальнейшего изучения.

– Это никуда не годится, – кое-как выговорил он. – Совсем никуда.

Его разум управлял телом и заставил его подчиниться. Хайден улыбался, пока клыки медленно втягивались, превращаясь в обычные зубы, а вокруг них с хрустом вставали на место кости. Он пошевелил челюстью, удивляясь вызванной изменением боли и тому, какой неуместной она теперь кажется. Возрастающая устойчивость к боли. Отмечено.

У него, бессмертного существа, не боящегося старости и потери сил, теперь стало много времени для исследований и экспериментов. Впереди столько работы! Всего времени на свете – и то не хватит. Жажда знать все обо всем и горячая потребность экспериментировать превосходили то, что могло предложить ему царство смертных.

Новое тело, в котором он теперь обитал, куда совершеннее, чем хрупкое человеческое, но его выживание все же зависело от крови и мяса, может быть, и от сна. Созданное Хайденом искусственное тело оказалось ужасающе неудачным, но хороший алхимик учится на своих ошибках. Хайден был уверен, что при наличии достаточного времени и материалов он сумеет создать более стабильную и совершенную форму для своего сознания.

– Джерак Хайден, рукотворный бог!

Ему понравилось звучание этих слов.

Чтобы усовершенствовать процесс, теперь требовалась только горстка подопытных. Хайден обратит их в вампиров, удалит конечности, а потом подвесит на крючья и спустит кровь для подпитки своих новых творений.

– Этому не бывать.

Джерак Хайден остановился и оглянулся. Никого поблизости не было.

– Я сзади.

Он опять оглянулся. Пусто.

Но его спина завибрировала от смеха. Посмотрев назад, он увидел, что на задней части плеча появился нечеловеческий рот. Хайден завопил, дотянулся когтистыми лапами, выдрал кусок собственной плоти и отбросил его в угли догоравшего дома.

Он глядел в огонь, тяжело дыша, а рука бессильно повисла.

– Не поможет.

Теперь рот возник на другом плече – с темной кожей вокруг полуоткрытых губ.

– Ты по собственной воле впустил в вены мою кровь, Джерак Хайден. Ты жрал плоть моего отродья, мою плоть и кровь. Как ты знаешь, подобное притягивает подобное, а для меня тело ничто, не более чем одежда.

– Нет-нет, прошу тебя, Лоример, – взмолился алхимик. Его тело начало изменяться, становилось высоким, темнокожим, сильным и гибким. – Я почти достиг совершенства.

– В этом теле есть место лишь для одного совершенного существа, – сказал Лоример Фелле. – Но я все же оставлю тебя в живых, за всю ту работу, что ты здесь проделал.

Джерак Хайден всхлипнул от облегчения, хотя его тело было у него отнято, изменено и утекло как вода.

– Благодарю, благодарю тебя. Мой великий труд во имя развития человечества – это для меня самое главное.

Лорд-вампир ответил издевательским смехом, его новое огромное тело нависало над все уменьшавшимся мешком костей и плоти алхимика.