Чтение онлайн

Страсти затихла.

– Гект. Ты говоришь, что тебе нужен только шанс… элемент неожиданности… чтобы вывести ликтора из строя.

– По всей вероятности, не навсегда, – ответила Камилла.

– Если не навсегда, то что произойдет после этого?

– Мы действуем вслепую.

– Вывести ликтора из строя на время – это больше, чем когда-либо удавалось любому из нас… Почти любому из нас, – поправилась Ценой страданий. Громко, прерывисто вздохнула: – Если ключ будет в надежном месте, мне может сойти с рук все что угодно. Простое прикосновение, ты уверена?

– Да.

– Удобно, – заметила Страсти не очень приятным голосом.

– Я не стану отдавать вам честь, – сказала Ценой страданий, – это слишком много. Но если вы это сделаете… я отдам вам честь, я отдам вам свои собственные медали. Вперед, в небо, ячейка Трои.

И вот они оказались в грузовике – в том же большом грузовике, который подвозил Табаско и Нону, с решеткой. Кэм и Нона сели сзади, Страсти – впереди, и Нона с удивлением увидела Ангела – Эйм – на пассажирском сиденье, хотя знала, что та должна пойти. Странно было видеть, как она смотрит назад сквозь сетку и выглядит так же, как и всегда, как будто собирается попросить у Ноны чашку кофе.

– Где Лапша? – выпалила Нона.

– Под ногами, бедняжка. – Ангел кашлянула и добавила: – Красивая стрижка, Нона.

– Нет, – возразила Нона то ли гневно, то ли застенчиво. Она не совсем понимала, как вести себя с Ангелом. – Мне нравились косички, а теперь голове странно.

– Зато причесываться легко.

– Без имен, – велела Камилла, – Нонагесимус нужно сосредоточиться.

Нона попыталась сделать вид, что способна сосредоточиться, и уставилась в окно. Сердце колотилось, ладони вспотели. Дело было даже не в том, что она нервничала, нет. С тех пор как она оправилась от последней истерики, ее тело играло с ней в странные игры. Она чувствовала себя воздушным шариком на веревке, к концу которой привязана гиря – шарик дергался, гиря тянула ее вниз. Она была и воздушным шаром, и веревкой, а вот насчет гири сильно сомневалась. Смотреть было довольно сложно, она не хотела слишком много моргать на случай, если линзы опять вывалятся, так что дома за окном слились в одно большое пятно, а люди казались ярко раскрашенными нарисованными человечками. Люди с руками в карманах стояли на углах, люди гуляли, люди стояли толпами, люди поправляли перевернутые мусорные баки, как будто ничего не произошло, как будто вся ее жизнь и правда была всего лишь воздушным шариком.

Страсти водила «по науке», то есть постоянно сигналила и время от времени заезжала на тротуар, пока Камилла не велела ей:

– Тормози. Дальше пойдем пешком.

– Вас подстрелят.

– Нам не привыкать.

– Зомби, ты нас предашь, ты все испортишь, и мы взорвем эти сраные казармы, – сказала Страсти.

– Очень надеюсь, – ответила Камилла.

– Неужели все будет так просто? – тихо спросила Ангел.

– Да, – сказала Камилла.

Грузовик остановился. Страсти выскочила и открыла большую боковую дверь. Нона вдохнула приятный запах свежего воздуха и горящего пластика. На улице, на ступеньках, в домах толпились люди, подозрительно смотрели на них, но никто ничего не сказал и не сделал. Страсти сделала свирепое солдатское лицо и с ненавистью посмотрела на Камиллу и Нону своими красивыми глазами.

– Шансы? – коротко спросила она у Камиллы.

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Что произойдет в плохом случае?

– Я умру.

Камилла отстегнула Нону, и Нона вместе с Камиллой выбрались под голубое небо. Своими новыми белыми глазами Нона видела мир словно бы в тумане. Камилла помогла ей встать, а потом подошла к багажнику и подождала, пока Страсти откроет его. Нона с удивлением увидела, что багажник заставлен коробками из дома, из шкафа с фальшивой доской. Камилла достала из коробки ремень, который затянула вокруг талии. Сбоку прикрепила к нему крючок. К этому крючку она благоговейно привесила длинные простые черные ножны, затем короткие простые черные ножны, взвесила их в руках и вздохнула – правда вздохнула! – как будто собиралась лечь в горячую ванну.

Наконец Камилла залезла в карман, достала солнцезащитные очки и надела их на нос.

– Эта ваша одержимость мечами, – поморщилась Страсти.

– Мы и есть наши мечи, – ответила Камилла. Повертела в руках перевязь из черных пластиковых ремней и туго застегнула ее на груди, а потом открыла еще одну коробку и достала два длинных простых ножа типа таких, какими разделывали рыбу на рынке. «Весь тайник с ножами», – подумала Нона, оцепенев от предвкушения.

– Да, вы устарели, как и они, – сказала Страсти, – это слабость. Потасканная форма полного безумия.

– Ты сама пользуешься мачете.

– Хотела залезть в ваши головы, – пояснила Страсти.

Камилла посмотрела на нее, прищурив ясные серые глаза из-за песка и солнца.

– И как, получилось?

– Иногда даже буквально.

Обе замолчали. Нона покрутила большими пальцами. Страсти сложила руки на груди и, казалось, еле сдерживала какие-то слова. Наконец выпалила:

– Умри быстро, умри с честью, забери их с собой.

Губы Кэм дрогнули в чем-то немного похожем на ее прежнюю улыбку.

– Этот от тебя?

– Нет. От кое-кого повыше, – коротко ответила Страсти, – не пойми меня неправильно, рабыня волшебников. Ты умрешь быстро и останешься мертвой навсегда, не надо снова вставать. Но если ты убьешь кого-то, кто так убил бы меня, я же должна тебе отплатить, правда? Я спущу курок рядом с тобой, но это ничего не значит. Это не меняет того, кто ты есть.

Камилла протянула руку. Страсти покачала головой.

– Я к тебе прикоснусь, только когда настанет конец света.

– Возможно, это твой последний шанс.

Страсти коротко хохотнула.

– В свои последние мгновения, Гект, я не стану сожалеть о том, что не пожала тебе руку.

– Нонагесимус, пошли, – велела Камилла.

Нона почти ничего не видела, Кэм говорила не тянуться к ней и не пытаться взять за руку. Нона сдержалась и стала думать о Табаско, такой серьезной, величественной и уверенной в себе, которая ходила так, будто никогда ни в ком не нуждалась. Когда они добрались до разбитой, разбомбленной, заваленной осколками дороги к казармам, Камилла буркнула:

– Иди дальше.

Ворота казармы распахнулись перед ними. Им не пришлось кричать. Нона почувствовала торопливое движение в сторону, и они оказались в просторном дворе, где все еще стояла машина Короны – задние дверцы широко открыты, окна испещрены пулевыми отверстиями от разочарованных снайперов. Нона никогда раньше не видела казармы, уж точно не вблизи. Это оказалось огромное бетонное здание, высокое и квадратное, с длинными прорезями на уровне второго этажа, откуда можно было стрелять, и огромными свинцовыми решетками на окнах. Оно не походило ни на одно другое здание в городе. Оно было огромным, мрачным и великолепным – но грязным, истерзанным и помятым, как дама в обгоревшем бальном платье. Зубцы стен пострадали так, что первоначальные их очертания почти не различались. Когда-то между окнами висели яркие флаги всех цветов, но большую их часть сорвали, и на их месте трепетали тусклые цветные нитки.

Никто не выстрелил в Нону, пока она пересекала двор, и никто не выстрелил в Камиллу. Короткая лестница вела к огромным двойным дверям. Нона поднялась по лестнице, и двери со скрипом открылись в прохладную просторную черноту – черно-белый шахматный пол, облупившиеся белые стены, застарелые бурые пятна, которые кто-то пытался очистить, но не очень успешно, и жуткий запах.

Ей хотелось сморщить нос, но Харрохак Нонагесимус, кажется, была не из тех, кто морщит нос.

– Держись сзади, – велела Камилла.