Чтение онлайн

Вернувшись домой, Беро набрал номер, который дали ему эспенцы на случай крайней необходимости – если его раскроют, если он окажется в смертельной опасности или если у него появится жизненно важная информация. Было уже за полночь. Трубку подняли после третьего гудка.

– Кто это? – раздался полусонный голос Гало.

– Каракатица. – Беро поморщился – он по-прежнему ненавидел свою кличку. – Завтра. То, что задумал Моловни вместе с лидерами антикланового общества, случится завтра.

Гало немедленно проснулся:

– Откуда ты знаешь?

– От девушки, Эмы. Я наконец-то ее расколол. Был у нее дома и все такое.

– Что именно она тебе сказала?

– Ничего она мне не сказала, – проворчал Беро. – Я только знаю, что это случится завтра и после этого Моловни собирается вывезти их из страны.

– Какой у нее адрес? – спросил Гало.

Беро колебался. Он представил, как эспенские солдаты окружают дом Эмы в Монетке и выламывают дверь. Вообразил, как ее выволакивают из квартиры, бросают на заднее сиденье машины без опознавательных знаков и везут в эспенское логово, чтобы больше уже никогда не выпустить.

Он не понимал, почему это его так беспокоит. Беро едва знал Эму. Если после долгого ожидания он и уложил ее в постель, это его ни к чему не обязывало. Она годами обходилась с ним как первостатейная сука, да и, если подумать, сегодня тоже вела себя по-хамски – вышвырнула посреди ночи. А эспенцы, какими бы высокомерными и требовательными ни были, всегда хорошо платили. Нежелание им помогать его удивило.

– Что вы с ней сделаете? – спросил он.

Гало тоже удивился вопросу:

– А тебе не все равно?

– Просто интересно, – огрызнулся Беро. – Она всего-навсего девушка, ясно? Девушка, которую втянули в какое-то дерьмо этот барукан и югутанская свинья.

На другом конце линии надолго установилась тишина. Затем Гало пробормотал:

– Ты меня удивил, Каракатица. Надо же такому случиться, чтобы именно в этот момент у тебя проснулась совесть. – Эспенец заговорил медленно, успокаивающим тоном: – Мы не сделаем ей ничего плохого. Зачем выдавать нашего информатора, пока в этом нет необходимости? Твоя девушка – всего лишь ниточка до Моловни, а Моловни – ниточка к югутанским военным и тренировочной программе неколва. Завтра утром мы будем следить за ее квартирой, и девушка приведет нас к Моловни. Обещаю, с нашей стороны опасность ей не грозит. – Беро не отвечал, и Гало сказал уже резче: – Давай адрес, Каракатица.

Беро дал ему адрес Эмы. В глубине его нутра свернулась странная пружина тревоги, и ему это не нравилось.

– А как же я? – спросил он. – Мне-то что делать? А вдруг Моловни и остальные узнают, что это я на них настучал?

– Тебе ничего делать не надо, – сказал Гало. – Просто никуда не суйся. Если окажется, что ты в опасности, мы тебя вытащим. Просто держи под рукой этот номер и ничего никому не говори. – Беро услышал, как Гало быстро говорит с кем-то по-эспенски. Потом он снова вернулся к телефону: – Хочешь еще что-то сказать?

Беро вытащил из кармана клочок бумаги и потер его пальцами. Если слежка за Эмой сорвется и не приведет эспенцев к Моловни и его подельникам, останется верный способ накрыть их всех завтра в четыре.

Но укромное место и спасительная лодка… Это могло пригодиться. На случай, если что-то пойдет не так. На случай, если эспенцы все-таки его подставят.

– Нет, – ответил он. – Больше ничего.

– Ты молодец, Каракатица, – сказал Гало и повесил трубку.

четырнадцатый год, седьмой месяц

Хило не любил заседания КНА и при возможности старался их избегать. Когда сорок лет назад был создан Кеконский нефритовый альянс, его единственной целью было управление добычей и распределение государственных запасов нефрита. На ежеквартальных заседаниях обычно обсуждали бюджет, экономическую политику, экспортные квоты и распределение камней внутри страны. Очень часто Колоссы отправляли вместо себя Шелестов и приходили только к концу заседания, чтобы проголосовать.

Однако в последние годы КНА вышел за пределы изначальных целей и стал заниматься почти всеми вопросами, касающимися нефрита. Созывались специальные заседания, на которых обсуждали официальную позицию КНА относительно реформы армии, обучения иностранцев в кеконских школах боевых искусств, нефритовых состязаний в Маркукуо и другие проблемы. Кланы Зеленых костей использовали КНА, чтобы объявить о согласованной позиции против легализации «сияния», законах против дуэлей и политического экстремизма. С одной стороны, расширение функций КНА делало дискуссии не такими скучными. С другой, – Хило приходилось куда больше времени, чем хотелось бы, проводить в одной комнате с врагами.

Когда они с Вуном вошли в зал заседаний, их вежливо и уважительно поздравили с рождением в семье Коулов еще одного здорового младенца. Вун, несмотря на постоянный недосып, не переставал улыбаться. Хило никогда еще не видел его таким счастливым. Конечно, сейчас Вун предпочел бы побыть рядом с Шаэ и новорожденной дочерью, но на несколько месяцев его назначили временным Шелестом в отсутствие Шаэ на Корабельной улице, как уже бывало прежде.

Айт Мадаши пришла с Кобеном Йиро. За последние годы Горные тоже многое изменили в клане. Насколько знал Хило, у Айт не было помощника, но невыносимо напыщенный Кобен Йиро, похоже, превратился в ее неофициального заместителя, не считая того, что часто озвучивал точку зрения клана. Хило не мог понять, то ли Айт держит Кобена поблизости, чтобы продемонстрировать тесную связь с популярной семьей Кобен то ли чтобы он не мог ее предать.

Сегодня лидеры кланов собирались обсудить, что делать с корпорацией «Анорко», которая продолжала добывать нефрит у берегов Кекона.

После нескольких диверсий на горнодобывающих судах Арт Вайлз нанял охрану из частной военной компании «Ганлу» Джима Сунто. Теперь судно, стоящее у берегов острова Эуман, днем и ночью охраняли нефритовые бойцы, бывшие эспенские военные, которые могли Почуять приближение чужаков и забросать их гранатами, а технические специалисты умели обезвреживать мины.

– Вторжение и кража! – объявил Кобен Йиро, стукнув по столу. – Эти надменные иностранцы не уважают ни нашу страну, ни культуру нефрита.

– Все с вами согласны, Кобен-цзен, – сказал Шелест Единства шести рук, явно раздраженный излишним пылом оратора.

Хило с ходу не вспомнил его имени, но соседний стул пустовал. Убийца Цзио Сому никогда не покидал своего убежища в Луканге, даже когда безопасность обеспечивало присутствие монахов.

– Но у Вайлза, директора «Анорко», куча денег и политических связей, – сказал его Шелест, – и убедить его явно не получится. Компания заявляет, что судно стоит в международных водах.