Чтение онлайн

— Говори.

Чжу иронично подумала, что даже если бы она явилась в мужском обличье, все равно ей не хватило бы красоты привлечь его внимание и не дать заскучать.

Она поднялась с колен. Стряхнуть с себя напускную скромность оказалось так же приятно, как сбросить доспехи после долгого дневного перехода. Плечи сами собой распрямились.

— Мы надеемся, что Король Корё окажет Сияющему Королю прием как равному. Мы прибыли издалека, чтобы встретиться с Его Величеством.

К ее удовлетворению, Конмин был потрясен:

— Так это ты — тот, кто поднял мятеж против Великой Юани?

Чжу наблюдала, как он сопоставляет два новых неожиданных факта: во-первых, Чжу Юаньчжан в Корё, во-вторых, она не та, за кого себя выдает.

— Но ты… ты правда женщина?

Его, кажется, глубоко раздражала невозможность сложить непротиворечивую картинку из качеств Чжу: ее мужское поведение и напор, непривлекательное лицо, красивое платье — и, конечно, все, что он слышал о впечатляющих достижениях Чжу Юаньчжана, Сияющего Короля.

— Или евнух, как тот, другой? Сколько же в Империи может быть евнухов-предателей? Я встречал того самого генерала на одной из ханских охот. Он был… — Король неопределенно махнул рукой в ее сторону, — вроде тебя. Женщина женщиной, а вот что-то не так. Хотелось обойти стороной.

— Мало кто может похвастаться такой красотой, как генерал Оюан, — ответила Чжу, наслаждаясь тем, как растет замешательство короля.

Пусть и дальше теряется в догадках.

— Ну что ж, — сказал Конмин, взяв себя в руки. — Вот это сюрприз. Если бы мы знали, кто вы, то вряд ли откликнулись бы на вашу просьбу об аудиенции. Что о нас подумают, узнав, как мы принимаем одного из врагов Великой Юани? — Он говорил по-монгольски с тем же акцентом, что и Ма. — Лучше вам покинуть дворец, чтобы не ставить всех в затруднительное положение.

Без сомнения, он говорил это с оглядкой на возможных юаньских шпионов и явно собирался свернуть аудиенцию. Чжу быстро сказала:

— Кстати, о генерале Оюане. Я полагаю, Ваше Величество получили от юаньцев весть об их нынешнем затруднительном положении?

Король подался вперед, словно собираясь позвать слуг. По его позе было видно, что он призадумался, хотя враждебности не растерял. Но Чжу не нуждалась в его дружбе для достижения своих целей. Да и в уважении тоже.

— Я намереваюсь объединить свои силы с войском Генерала Оюана у стен Даду. Против нашей мощи Великая Юань точно не устоит. Но только в том случае, если Корё не придет ей на помощь, о которой монголы, без сомнения, уже попросили. Я же предлагаю вам вместо этого стать моим союзником. Поймите меня правильно: мне не нужна военная поддержка. От вас требуется всего лишь не ответить на их призыв. Бездействие будет вознаграждено. Когда Даду падет, а я сяду на трон, Корё получит в награду то, чего более всего желает. — Видно было, что он внимательно слушает, не подавая виду. — Как ваша страна, вынужденная платить дань, отдавать принцев в заложники, настрадалась за все эти годы позорного вассалитета! Я положу этому конец, — торжественно и горячо провозгласила она. — Я верну Корё свободу.

На низеньком столике перед троном, в лакированной бамбуковой плошке, лежали нарезанные ломтики маринованного лотосового корня, розовые, желтые и белые. Конмин подцепил один ломтик стальными палочками и сунул в рот. Чжу не поняла, как толковать этот демонстративный жест. Король прожевал лотос и медленно произнес:

— Кто же откажется от предложения получить что-то за просто так? Вы явились, рассчитывая на мое согласие. И верно, я бы стал вашим союзником, будь положение таким, каким оно видится вам. Но, полагаю, ваш штаб расположен далековато от Даду, новости туда доходят медленно.

В Сондо, укрытом густым снегопадом, стояла неестественная тишь, словно чем дальше на север, тем больше пустоты и пространства между вещами. Чжу накрыло резкое, до головокружения, ощущение простора, будто она зашла слишком далеко от дома и потеряла всякое чувство направления. А может, этот простор был внутри нее, потому что, когда Конмин поднялся с трона и сошел по ступенькам, чтобы рассмотреть ее хорошенько, голос короля, казалось, доносится из немыслимой дали.

— Вот я тебя и разгадал. Все-таки ты не евнух, а просто страшненькая девчонка, помешавшаяся на мечтах о величии. Подумать только, как далеко ты смогла зайти! Но даже будь ты способна править, трона Великой Юани тебе уже не видать. Ты опоздала. Даду пал неделю назад. Игра кончена, — подытожил король. — Победитель определен.

На дворцовый сад опускались вместе тьма и снег. Тусклая тишина давила Чжу на уши. Тяжелые складки платья истекали багрянцем в полумраке. Она, одинокий светлячок, стояла коленями на снегу, под низким ночным небом далекой страны, которой некогда мечтала править. Темнота ласково вслушалась в нее и поглотила целиком.

Оюан мертв. Великий Хан мертв. Мадам Чжан — новая императрица. А у того, кто бродит на ощупь во тьме, в тени, накрывшей все… у него раньше было имя. Имя, которое отныне нельзя произносить под страхом смерти, поскольку его обладатель стал Великим Ханом. Но Чжу все равно подумала: Ван Баосян.

Принц Хэнани. Не тот, которого любил Оюан, а его младший брат. У Чжу сохранилось о нем смутное воспоминание с того дня, когда она рассматривала свиту Принца Хэнани с монастырской крыши. Ученый среди воинов. Но тогда в нем еще не клубилась чернота. Чжу вспомнила нескладного юнца в цветистом, как бабочкино крыло, одеянии. Он был еще более низок в глазах общества — еще менее любим своим отцом и братом, — чем презренный евнух. Прошли годы, и именно он пересидел в столице то время, пока шла борьба за трон. Переиграл всех, включая Чжу. Никто не ожидал от него такого.

Великий Хан, может, и сменился, а вот верность Короля Конмина Великой Юани осталась прежней. Он отверг все предложения Чжу объединить силы и вместе ударить по Даду. Ясное дело, если бы ему ничего не грозило, он бы с радостью согласился. Но даже ради собственного народа Конмин не пошел бы на риск потерять жизнь или титул. Чжу, впрочем, ничего иного и не ожидала. Будь он человеком твердого характера, Юань просто не позволила бы ему занять трон Корё.

В одиночку ей не взять Даду. Вану Баосяну подчинялись как центральная армия Юани (или то, что стараниями Оюана от нее осталось), так и войска Мадам Чжан. При умелом руководстве, которого им не хватало в столкновении с Оюаном, эти объединенные силы сумеют защитить Даду. А Чжу теперь не в силах переломить ситуацию в свою пользу. Неоткуда взять союзников. Нечем уравнять силы.

Но не сдаваться же ей. Конмин не прав: Ван Баосян, может, и сел на трон, только еще не победил — покуда у Чжу есть воля и желание драться. Она безрассудно думала, что будет стремится к победе, пока жива. Будет драться даже без надежды на победу. Даже если перспектива сводится к гибели ее войска в безнадежной бойне.

Оюан выступил против Даду с таких же позиций. Но, вопреки всем ожиданиям, преуспел. Сделал все, что задумал. Встретил свою судьбу и свой конец, и это стало оправданием всему, что он пережил: боли, предательствам, жертвам.

Чжу подумала с дрожью решимости: «Я сделаю то же самое».

Она сидела, сжав кулаки на коленях, обтянутых юбкой. И постепенно сквозь завесу снегопада стал проступать какой-то силуэт. В этом мертвом зимнем саду призрак был весьма уместен. Изодранные одежды подметали снег, спутанные волосы вторили цветом вымокшим ветвям плакучих ив. Силуэт проступал все четче, как будто снег редел. И тут Чжу, вздрогнув, поняла: это не снег редеет, а призрак приближается к ней.

В этом меркнущем безмолвном саду единственным живым существом была Чжу; ей казалось, что призрак стоит над ней и наблюдает за ее падением в черные воды, которые вот-вот сомкнутся над головой.