Чтение онлайн

Все осталось почти таким, каким я видел внутренним взором, — но сделалось яснее, острее, свежее, чем прежде. Внутреннее и мое обычное человеческое зрение слились в одно, я мог видеть! Ослепительный, сверкающий, светящийся в своей ясности, свет лился в мои глаза. Я закрыл их, и свет погас. Это правда! Я прозрел!

Кинан бросился в озеро вслед за мной. С диким воплем, подняв фонтаны брызг, он добежал до Лью, и обнял, крепко прижав к себе. Гэвин оказалась рядом с ними. Она поцеловала Лью и прильнула к нему.

Я подбежал к Лью и положил руки ему на плечи.

— Ты жив! Мелдрин мертв, а ты жив, — больше я ничего не мог сказать от волнения.

— Кончилось! — орал Кинан. — Мелдрин сдох!

Они целовали и тискали Лью. Он отвечал, но как-то ошеломленно. Протянул свою серебряную руку. Я осторожно взял ее. Металл был холодным на ощупь, отполированным, как зеркало, и ярко блестел. Пальцы руки были слегка согнуты, а ладонь раскрыта. Гладкая серебряная поверхность была покрыта спиралями, завитками и узлами — тонкими линиями, прорезанными в металлической поверхности. На ладони был изображен Mor Cylch или Circle Dance, Хоровод, лабиринт жизни. Я моргнул, мне все еще не верилось, что глаза служат мне, как раньше, и провел концами пальцев по рисунку, изумляясь точности нанесения узора. Видимо, это была гравировка, а сами линии инкрустированы золотом. Великое творение, непревзойденное искусство, сказочное по замыслу, великолепное по исполнению — работа Высшего Мастера Кузнеца.

Прикоснувшись к вписанному в ладонь лабиринту, я вспомнил слова обещания: моя награда найдет вас в свое время. И в моем сознании возник образ того, кто произнес эти слова: Гофаннон, повелитель рощи и Мастер Кузнец. Я подарил ему песню, а он взамен подарил мне мое внутреннее зрение. Лью нарубил для него дрова, но в ту ночь не получил никакого подарка от великого лорда. «Я подарю тебе силу твоей песни», — пообещал Гофаннон, и теперь он выполнил обещание, данное Лью. Потому что песня, которую я пел в тот вечер, называлась «Бладудд-калека». Ой! Каким же тупоголовым болваном я был! Наверняка я пел для самой Быстрой Руки.

— Славься, Серебряная Рука! — сказал я, прикоснувшись тыльной стороной ладони ко лбу в знак приветствия. — Твой слуга приветствует тебя!

Жители Динас Дура забыли страх и посыпались в озеро, как горох, поднимая при этом кучу брызг. Озеро оставалось чистым и прозрачным. Они черпали живительную воду и пили, пили без конца, напитывая иссохшую утробу. Они окунулись с головой раз, и еще раз, омыли утомленные солнцем головы и успокоились; омыли тела и снова очистились. Дети плескались и резвились, как ягнята.

Подгоняемые жаждой и пораженные таким количеством пресной воды, враги побросали оружие и присоединились ко всеобщему веселью. Щиты, шлемы, мечи и копья с грохотом падали на прибрежную гальку. Вражеские воины — а на самом деле никакие не воины, а простые крестьяне — избавлялись от навязанного оружия. Освободившись от жестокой тирании Мелдрина, они припали к воде и плакали от благодарности за освобождение. Они не боялись возмездия; им самим пришлось пережить жестокие гонения, так станут ли наказывать еще больше? Они никогда не были нашими врагами.

Вороны и люди Калбхи зря времени не теряли. Они окружили военачальников Мелдрина и его волчью стаю, согнав их на берег. Пятьдесят воинов мрачно стояли у воды в ожидании суда.

Бран потряс копьем и стал звать нас.

— Ллев! Тегид! Вы тут нужны!

Калбха и Бран стояли рядом, их воины, ощетинившись копьями, зорко следили за волчьей стаей. Когда мы подошли, Бран и Калбха расступились, показывая своего главного пленника: Сиона Хай. Он стоял с опущенной головой, как будто изучал свои связанные веревкой руки. При нашем приближении Сион поднял голову и посмотрел на нас из-подлобья. На правом виске темнел здоровенный синяк.

— Идиоты! — прошипел он. — Думаете, выиграли? Ничего не изменилось. У тебя как ничего не было, так ничего и нет!

— А ну, молчать! — прикрикнул на него Бран. — Помни, что ты говоришь с королем.

— Все кончено, Саймон, — сказал Лью.

От упоминания своего прежнего имени Сион вздрогнул и плюнул в сторону Лью. Бран неуловимо быстро ударил Сиона. Кровь брызнула из разбитой губы главного советника Мелдрина. Бран хотел добавить, но Лью остановил его, покачав головой.

— Все кончено, — повторил Лью. — Мелдрин мертв.

— Тогда и меня убей, — угрюмо пробормотал Сион. — Тебе я никогда не подчинюсь.

— Где Паладир? — спросил я и получил в ответ лишь презрительную усмешку.

Калбха поднял меч и указал на Сиона и остальную часть волчьей стаи.

— Что с ними делать? — спросил он безжалостным голосом.

— Отведи их на склад и поставь охрану, — приказал Лью. — С ними мы разберемся позже. — Алан Трингад и Гаранау взяли Сиона под локти и увели; остальная часть волчьей стаи последовала за ними под охраной Калбхи.

Дастун и Найл отправились вылавливать труп Мелдрина. Они подняли тело из воды и закатили в лодку, как размокший мешок с зерном. Затем, отбуксировав лодку, они утащили тело, чтобы быстро похоронить его и забыть.

Ската, наблюдая за всем этим, скрестив руки на груди, холодно улыбаясь.

— Я надеялась увидеть его голову на своем копье, но и так хорошо.

Лью кивнул и пошел за пленниками. Не успел он пройти и десяти шагов, как Кинан поднял меч и крикнул:

— Славься, Серебряная Рука! Славься!

Бран шагнул вперед и подбросил копье в воздух.

— Славься, Серебряная Рука! — крикнул и он, размахивая копьем.

И внезапно ему отозвалось все озеро. Люди Динас Дура и бывшего войска Мелдрина перестали дурачиться в воде и обернулись как один, чтобы приветствовать проходящего Лью.

— Серебряная рука! — кричали они, — славься, Серебряная Рука!

Их крики взмывали все выше, словно сотрясая сияющее небо ликующим громом. И Лью, идя вдоль берега, остановился, повернулся к людям и высоко поднял свою серебряную руку.

Мы не могли праздновать победу, пока наши мертвецы лежат непогребенными. Как можно радоваться со слезами на глазах? Как можно пировать, когда тела наших сородичей остаются пищей для падальщиков?

Отдохнув, поев и вволю напившись сладкой воды, мы снова вернулись на поле битвы к нашим мертвым — а их было много: почти половина из тех, кто ушел сражаться. Отряд лорда Калбхи понес самые значительные потери; отряд Круин был уничтожен почти полностью. Воины Галаны также заплатили ужасную цену: Кинфарха это потрясло до глубины души. Лью и Ската потеряли меньше, чем остальные, но даже один мертвый воин значил для них слишком много. Оба огорчались. Только Вороны не потеряли никого.