Чтение онлайн

— Промокнешь, — сказал я ей.

— Мне все равно надо мыться, — ответила она, затем все же оттолкнула меня.

— Я-то помылся, — ворчливо заметил я.

— А я — нет. — Она отступила еще на шаг.

— Подожди…

— Приходи домой, муж, — сказала она совершенно другим тоном. — Но прежде скажи Тегиду, что остаешься в Динас Дуре, и отправь Стаю Воронов исполнять твою волю.

— Гэвин, подожди, я пойду с тобой…

— Я буду ждать дома, муж, — позвала она, исчезая.

Я натянул штаны, сунул руки в рукава сиарка, схватил сапоги и поспешил к хижине Тегида, чтобы сообщить об изменившихся планах.

Перед дверями дома Тегида я покричал. Он вышел и показался мне старым и сгорбленным. Темные волосы поседели от пепла, глаза покраснели от дыма. Он так устал, что едва передвигал ноги. Совесть тут же напомнила мне, что я мылся, свалив на остальных большую часть работы.

— Мудрый Бард, — обратился я к нему, — я передумал. Останусь в Динас Дуре. Бран и Вороны справятся и без меня. Но Поющие Камни надо вернуть.

— Благоразумное решение, господин, — с удовлетворением кивнул Тегид.

— Да, мне уже говорили.

В этот момент меня окликнул Эмир Лидо. Он прибежал доложить, что отряд готов выступить.

— Пусть ждут возле зала, — приказал я. — Мы с Тегидом сейчас подойдем.

— Идем, — позвал я Тегида, — заодно съедим хоть что-нибудь, а потом уже выйдем к ним. Не стоит королю и его барду терять сознание от голода на глазах у всех.

Тегид заявил, что вполне доволен моими планами — они показывают, что я начинаю мыслить и поступать по-королевски. Мы съели по куску хлеба и запили сладкой водой, оставшейся от свадебного пира, а потом вышли к отряду.

Вороны, опаленные и грязные после ночного испытания, грузили в лодки последние припасы. Кинан стоял в нескольких шагах с копьями в каждой руке и смотрел на озеро.

Алан и Дастун увидели нас первыми и приветствовали. Бран доложил:

— Все готово, господин. Ждем вашего приказа.

— Я нужен здесь, отправитесь без меня. Задача простая: поймать этих мелких пакостников, я вам не нужен. Надеюсь, много времени у вас это не займет. Возвращайтесь поскорее.

Бран, явно довольный изменениями в плане экспедиции, просто ответил:

— Слушаюсь и подчиняюсь, господин.

Кинан, сдвинув брови, все так же смотрел на воду.

— Удачной охоты, брат, — сказал я ему.

Он коротко кивнул и забрался в одну из лодок. Остальные расселись по своим лодкам и отчалили. Однако не успели гребцы трижды махнуть веслами, как на берегу появилась Сьонед.

— Пандервидд! — позвала она барда.

— Что такое, Сьонед? — Тегид с беспокойством повернулся к ней.

— Он мертв, — поспешно сказала она. — Король Кинфарх умер, Пандервидд. Сейчас там с ним Элери. Он просто перестал дышать и… вот и все.

Тегид отвернулся от берега, хотел было уже уйти, но остановился, оглядываясь через плечо на уходящие лодки. Он даже собрался сказать что-то, но я заговорил первым.

— Иди, — сказал я ему. — Я сам скажу Кинану.

Главный Бард поспешил к воротам, а я приказал подойти той лодке, где сидел Кинан.

— Кинан, — сказал я, когда лодка подошла достаточно близко, — твой отец…

Он посмотрел вслед Тегиду и женщине-целительнице, подумал и сделал единственно правильный вывод.

— Отец умер?

— Да, брат. Мне жаль.

При моих словах Кинан встал в лодке так резко, что чуть не опрокинул ее. Гребцы подвели судно к пристани. Кинан выпрыгнул на берег и направился к воротам.

— Кинан, Вороны справятся и без тебя.

Он потемнел лицом и хотел возразить, но я держался твердо.

— Знаю, что ты чувствуешь, брат, но ты будешь нужен здесь. Твой народ теперь остался без короля. Твое место с ними.

Он отвел глаза, но я видел, что внутри него идет борьба.

— Отпусти их, Кинан, — призвал я. — Бран обойдется без нас. А мы должны остаться.

Кинан посмотрел на лодку, повернулся и, не говоря ни слова, поспешил к воротам каэра.

Бран крикнул с воды:

— Нам подождать его, господин?

— Нет, Бран, — ответил я. — Кинан не пойдет с вами.

Я понаблюдал, как лодки причалили к противоположному берегу. Вороны сели на коней; Бран взмахнул копьем и отряд двинулся вдоль озера. Я поднял свою новую руку и держал ее над головой, пока они не отошли подальше. Потом вернулся в зал. По правде говоря, втайне я радовался, что не ушел в поход. Просто устал так, что думать мог только о том, чтобы поспать.

Однако пока сон следовало отложить. Я вошел в дом Тегида и увидел Кинана у постели отца.

— Нечего тебе здесь делать, — устало сказал Тегид. — Иди, отдохни, Лью. Я позову, если понадобишься.

Я не хотел уходить, но бард крепко взял меня за плечо и подтолкнул к выходу. Я направился через небольшой дворик к своему дому, а потом вспомнил, что теперь у меня другой дом. Пришлось развернуться и пойти туда, где ждала меня Гэвин. Казалось, с нашей брачной ночи прошла вечность.

Жена ждала меня. Она тоже искупалась и надела новое белое платье. Волосы еще не высохли. Она сидела на кровати и расчесывала их деревянной гребенкой с широкими зубьями. Когда я вошел, она улыбнулась, встала и поцеловала меня. Затем, взяв мою серебряную длань обеими руками, подвела меня к кровати, сняла с меня плащ и уложила на толстый тюфяк. И сама легла рядом. Я обнял ее и тут же уснул.

Проснулся я разом, вдруг. В хижине было темно, и в каэре было тихо. Бледный лунный свет пробился из-под бычьей шкуры на двери. Гэвин тоже проснулась и положила свою теплую руку мне на затылок.

— Ночь еще, — прошептала она. — Ложись, спи.

— Похоже, я выспался, — сказал я, опираясь на локоть.

— Странно, но я тоже, — сказала она. — Ты голодный?

— Еще как!

— У нас осталось немного праздничного хлеба. И еще мед.

— Отлично!

Она поднялась и подошла к маленькому очагу. Я наблюдал за ней, изящной, как привидение в бледном лунном свете, вставшей на колени перед очагом. Через несколько мгновений вспыхнул желтый лепесток пламени и в очаге расцвел огонь. Помещение залил мерцающий золотой свет. Гэвин взяла кувшин медовухи, чашу и две небольшие ковриги хлеба. Устроившись на постели, она отломила краюху и скормила мне первый кусок.

Я, в свою очередь, отломил кусок и накормил ее. Мы доели первый хлеб, расправились со вторым, а затем вытащили пробку из медовухи и опять улеглись, чтобы спокойно потягивать прекрасный напиток, перемежая это занятие поцелуями, причем каждый следующий оказывался более страстным, чем предыдущий.

Нет, дальше ждать я решительно не мог. Отложив чашу, я притянул жену к себе. Она не возражала, мягкая, теплая, и мы отпустили наши тела на свободу. Я помнил, что моя серебряная рука холодная, поэтому изо всех сил старался не коснуться ей тела Гэвин — задача не из легких, поскольку мне хотелось бесконечно ласкать ее. Гэвин меня успокоила.