Чтение онлайн

Корабли, приближаясь, убирали паруса. В лодках гребцы схватились за весла. Вскоре первые из спасенных уже взбирались на судна по сброшенным с борта сеткам. Харита проследила, чтобы с лодок сняли всех людей и припасы, и лишь после этого разрешила поднять на палубу себя.

Перед ней стоял Белин, измотанный и печальный.

— Я знала, что вы нас отыщете, — сказала Харита уже в его объятиях.

— Прости, — шепнул он, и на ее шею капнула теплая слеза. — Мы не могли быстрее…

Она отстранила его.

— Элейна?..

— Думаю, жива. Есть еще один корабль, — объяснил Белин, обреченно ссутулив плечи. — Там Киан — теперь все в его руках.

Были и другие спасенные — несколько лодок Белин заметил по пути, всех людей забрали на борт. Корабли оказались заполнены почти до предела. Убедившись, что Аваллах, Аннуби, Моргана и Лиле живы, а груз, на который она потратила столько усилий, надежно уложен, Харита без сил рухнула в уголке.

Белин отдал приказ кормчему своего корабля и двух других, одним из которых командовал Майлдун. Вновь подняли паруса. Полотнища затрепетали и надулись, и корабли понеслись вперед, вперед, в открытое море.

Они не успели отойти далеко, когда над волнами прокатится вой, далекий и грозный. Те, кто был у борта, подняли головы и увидели, что над Атлантидой нависли тучи. По темной громаде берега разбегалась паутина зияющих трещин, заполненных желтой лавой.

Дым клочьями расползался над водой, и казалось, что Атлантида плывет в черных штормовых тучах. В горячем воздухе пахло серой и копотью. Пепел сыпался грязными хлопьями, и все, чего бы он ни коснулся, мгновенно чернело. Была середина дня, но всюду царил сумеречный полумрак. Спасенные сбились в кучи на борту, их изможденные лица озаряли вспышки зарниц.

Вой перешел в оглушительное шипение, которое шло от крушащейся земли и заполняло весь мир. Харита закрыла глаза и различила в нем шум влекомых в бессмертие душ. Кто-то коснулся ее плеча, и она подняла лицо. Над ней стоял Аннуби, в его зрачках плясали красные отблески.

— Идем, посмотришь, — сказал он.

Она прошла за ним на корму, и они протиснулись к борту. Атлантида полностью ушла под воду, лишь кое-где торчали горные пики, да вспышки выхватывали из тьмы бесформенную громаду Атланта.

Шипение нарастало, к нему присоединился еще один звук, как будто раздирали от края до края огромный кусок материи — самая ткань мира рвалась из конца в конец. Треск становился громче, заполняя вселенную, захлестывая корабли и жмущихся в страхе зрителей.

И вот, пока они смотрели, темная громада горы Атлант осела под собственной тяжестью, всколыхнулась и взорвалась в последнем пароксизме яростного разрушения. Чудовищная сила выбросила газы и пыль. Черная клубящаяся колонна встала до облаков. Через мгновение ударная волна устремилась к кораблям, срывая белые барашки.

Она обрушилась невидимым кулаком. Люди попадали на палубу, задребезжала обшивка. Порыв ветра ударил в обвисшие паруса, так что согнулись и заскрипели мачты. Триремы неслись, не слушаясь руля, палубы вставали почти вертикально. Харита лежала плашмя, вцепившись руками в грубые доски и крепко зажмурив глаза от едких соленых брызг.

Ветер унесся прочь. Дымящиеся каменные глыбы со свистом сыпались из набрякших небес, они шипели, касаясь воды, и шли на дно в ореоле пара. Раскаленные камни падали на корабли, подпрыгивали, шипя и разбрасывая осколки, прожигали доски, воспламеняли палубу. Смертоносный ливень продолжался.

Мимо Хариты с криком пробежала женщина с ребенком на руках — по подолу ее платья бежала огненная кайма. Царевна бросила ее на палубу, ладонями загасила пламя и накинула сверху кусок парусины — защиту от страшного града.

Юркнув вместе с ними под прочный холст, Харита не сразу поняла, что женщина и ребенок — Лиле и Моргана. Лица их были в саже, волосы — серые от пепла. Лиле смотрела на нее, не узнавая. «Наверное, у меня такой же жуткий вид, — подумала Харита, — если она не понимает, кто я».

— Лиле, — сказала она, протягивая руку. — Это Харита, Лиле. Мы уцелели, и мы останемся жить. Слышишь? Мы будем жить.

Моргана тихонько всхлипывала, но Лиле не отвечала. Она отвернулась и смотрела на чудовищный град.

Исполинская волна, поднятая последним взрывом, взметнула корабли на немыслимую высоту и бросила в пропасть. Она прошла под днищами и покатилась через океан, увеличиваясь и набирая скорость. При мысли о том, что натворит она на том берегу, Хариту передернуло.

Когда кончился огненный ливень, Харита и Лиле сбросили парусину. Над водой висела сплошная завеса пыли и дыма. Не видно было даже соседних судов.

Всю эту нескончаемую ночь триремы качались на мертвой зыби. Те, кому повезло остаться в живых, уснули, где стояли. Они проснулись сумеречным утром. Паруса бесполезно висели. Пепел по-прежнему сыпал, как снег, покрывая воду толстой коркой грязи. В душном воздухе пахло серой.

Штиль продолжался три дня. На четвертый бледное серое солнце пробило грязно-бурую мешковину туч. К полудню порывистый ветер с юга унес последние следы дыма, и взорам людей предстал океан. На месте Атлантиды колыхался все тот же водный простор и качалась на волнах грязь. Ни камешка, ни песчинки — ничего. Атлантида ушла под воду, и лишь тонкая струйка пара, поднимающаяся узкой полосой пузырей, указывала на то, что здесь когда-то был материк.

Атлантиды не стало.

Что написать о горьких годах, скорбных годах, годах отчаяния, мора, смерти? О чем рассказать — как мы боролись, как голодали, теряя силы, сколько страданий приняли?

Все это мы вытерпели. Более того: мы выжили. Чужой и холодный край покорился, стал нашим домом.

Четыре ужасных месяца носились мы по волнам, на пятый увидели каменистое западное побережье земли, что зовется Инис Придеин, — туманного острова, где горы окутаны мглой, а мягкие зеленые холмы уходят на север и восток.

На том клочке суши, где мы сошли с кораблей, почти не было человеческого жилья, и редкие обитатели, несмотря на всю свою подозрительность, приняли нас с почтением. Тщедушные, низкорослые, темноглазые и темноволосые, похожие на лесных зверей, эти люди называли себя керниуи и жили в лачугах из дерева и глины. Говорить с ними было невозможно. Их язык — не речь, а бессмысленная череда гортанных и шипящих звуков. Однако мы кое-как объясняли свои нужды, а они, принимая нас за богов, охотно все исполняли.