Чтение онлайн

— Они сказали, зачем? — спросил я с замиранием сердца, молясь, чтобы это оказалось не то, чего я боялся. Могла ли чума распространяться так быстро? Я не знал.

— Болезнь, — ответил Аваллах и протянул мне кубок. — Выпей, Мерлин. Ты издалека, а нынче жарко. Селяне говорят, засуха.

Я улыбнулся. Всех местных жителей Аваллах звал селянами, как будто он был лордом, правившим цветущими землями, населенных верными подданными. По правде говоря, здесь мало кто жил. Многие из тех, кто проходил через Летние земли, направлялись в аббатство за благословением.

— Ладно. Найду ее в храме, — сказал я, отхлебывая прекрасного крепкого пива.

— Конечно, — сказал он, глядя на меня поверх кубка. Неожиданно он замолчал, склонив голову набок. — Господи помилуй! — вскричал он. — Мерлин, ты видишь!

— Да, дедушка, вижу.

— Но… но как это случилось? — Он смотрел на меня, как на чудо — Твои глаза! Рассказывай, как это произошло.

— Что тут рассказывать? Ты помнишь, я был слеп, как крот. Священник по имени Киаран возложил на меня руки, и Богу было угодно исцелить меня.

— Чудо, — выдохнул Аваллах, как будто для него это казалось естественным объяснением — как будто чудеса вообще случались здесь с тем же постоянством, как восход солнца, так же чудесно и так же ожидаемо. Воистину, он жил в другом мире.

Вскоре разговор перешел к мелочам, происходящим на болотах: рыбалка, работа в храме и аббатстве, труд монахов и постоянно расширяющийся круг веры. Я не в первый раз удивлялся, как мало в этом месте значили душевные травмы и мирская суета. Что бы ни происходило в большом мире, здесь об этом либо не знали совсем, либо не придавали значения. Дворец Короля-Рыбака стоял в стороне от опустошений и потрясений века, истинная тихая гавань, святилище в беспокойном мире. Великий Свет, да будет так всегда!

Я охотно проговорил бы с ним весь день, но нужда подстегивала меня. Пообещав вернуться как можно скорее, я попрощался с Аваллахом и пошел в аббатство, радуясь, что нет нужды опять садиться в седло. Когда я поднимался по тропинке от берега озера, несколько братьев увидели меня и поспешили объявить о моем прибытии. Меня встретили и провели в покои аббата Элфодда.

— Пожалуйста, подождите здесь, — сказал монах. — Аббат выйдет к вам, как только освободится.

— Спасибо, но…

Монах ушел, и я не успел его остановить. Сел в кресло и стал ждать. Мне казалось, я только на минуту закрыл глаза, когда услышал шаги за дверью.

— Мерлин!

Я вскочил и тут же оказался в крепких объятиях.

— Твои глаза… твои прекрасные глаза, — шептала Харита, а по ее щекам текли счастливые слезы. — Это правда! Хвала Иисусу, ты видишь! Но как это случилось? Садись, рассказывай. Я должна знать. О, Мерлин, я так рада, что ты здесь. Ты можешь остаться? Нет, не говори мне; надолго ты или быстро уйдешь — неважно. Главное, что сейчас ты здесь!

— Я скучал по тебе, мама, — пробормотал я. — Я даже не понимал, как сильно я скучал по тебе до этого момента.

— А я? Как я тосковала по тебе, мой Ястреб, — Харита снова привлекла меня к себе. — Это за мои молитвы!

Харита не менялась, разве что в мелочах. Волосы она теперь убирала на манер знатных британок, густо заплетая в косы золотые нити; на ней был ее голубовато-серый, плащ, простой, длинный и без всяких украшений. Она казалась одновременно элегантной и загадочной, суровая строгость одежды только подчеркивала царственный вид. Глаза, то и дело обегавшие мое лицо, поражали силой авторитета, чего я не замечал раньше.

Она поняла, что я заметил перемену в ее одежде, и сказала:

— У тебя теперь очень проницательные глаза, Ястреб, ты видишь даже то, чего уже нет. Она провела по плащу руками, разглаживая складки, и улыбнулась. — Да, я стала одеваться скромнее. В храм приходят совсем бедные люди, у них ничего нет, и я не хочу напоминать им об их бедности. Ведь и одеждой можно обидеть человека.

— Если он увидит, что ты огорчена, он и без того будет самым несчастным человеком, — улыбнулся я.

— Ну, хорошо. А ты-то почему ходишь в таком затрапезном плаще? Все-таки твоему положению больше подходит что-нибудь поприличнее.

Я развел руками.

— Как и тебе, мне легче идти по миру, не заявляя о своем происхождении на каждом шагу. Садись, ты устала...

— Да, — быстро ответила она, — но ты меня оживил. Садись рядом, расскажи обо всем. Что хорошего случилось при дворе Артура с тех пор, как мы виделись в последний раз?

— Я рад хотя бы день побыть с тобой, и мне есть что рассказать. Но у меня срочное дело, и я не могу задерживаться даже на лишнюю минуту. Очень жаль. Но мне надо вернуться, как только…

— Как? Уже уходите? Вы же только что прибыли! — в комнату быстро вошел аббат Элфодд в белой мантии. — Добро пожаловать, Мерлинус! Добро пожаловать, добрый друг. Сиди, сиди, ты выглядишь усталым.

— Рад снова видеть вас, настоятель. Хорошо выглядите. — Он мало изменился, разве что чуть пополнел, да в волосах прибавилось седины. — Харита сказала, что вы весь в делах и заботах.

— Да, все бежим, от заутрени до вечерни, — радостно ответил он. — Но не жалуемся. Бог нас любит!

— Рад.

— А вот с теми, кто сюда приходит, — он посерьезнел, — кое-что не так. Прошлой ночью умер один из тех, кто находился на нашем попечении, и еще у двоих та же болезнь. — Он внимательно посмотрел на меня, тщательно взвешивая следующие слова. Я уже знал, что он скажет. — Мерлинус, здесь для вас может быть небезопасно. Молюсь, чтобы я ошибся, но это очень похоже на чуму. Если это так, то умерший прошлой ночью всего лишь первый из многих.

— Поверьте, их будет больше, намного больше, — сказал я ему и объяснил причину своего приезда. — Я надеялся, что у вас есть какое-нибудь лекарство. Потому и пришел.

— Тогда помоги нам всем Боже, потому как нет у нас лекарства, — ответил он, грустно качая седой головой. — Мор не сдержать: он бродит по ветру; он как испорченная вода, отравляет все, до чего доберется. Опасность грозит всем. — Он замолчал, обдумывая чудовищно сложное положение, в которое попала обитель.

— Я говорила с Паулином, — начала Харита взволнованно. — Он хорошо разбирается в этом…

— Паулин? — переспросил Элфодд. Его лицо озарилось от воспоминания. — О, слава Богу, да! У нас же есть Паулинус! Из-за всей этой суматохи я забыл о нем.