Современная жрица Изиды
Шрифт:
Г-жа Y. осталась очень недовольна моей неуступчивостью и ухала въ Эльберфельдъ.
Недли черезъ полторы изъ Эльберфельда въ меня былъ пущенъ еще одинъ двойной зарядъ, направленный рукою Елены Петровны, т.-е. два письма, вдохновленныхъ ею и даже, по всмъ вроятіямъ, прошедшихъ черезъ ея цензуру. Я долженъ былъ убдиться изъ этихъ писемъ, что путешественницы, какъ и легко было предвидть, совсмъ попали въ лапы «madame» и стараются изо всхъ силъ усидть на двухъ стульяхъ сразу.
Г-жа Y. просила меня, между прочимъ, прислать засвидтельствованную копію «исповди» и т. д. и въ то же время объявляла, что детъ въ Парижъ для сличенія писемъ. Дале опять уговаривала она меня, — призывая Бога въ свидтели чистоты своихъ намреній, — сдлать требуемыя отъ меня уступки «пока еще можно прекратить скандалъ безъ огласки». «Не доводите до крайности, не заставляйте ее (Блаватскую) прибгать къ суду, привлекать васъ, де-Морсье и пр., къ отвту въ диффамаціи… У нея много преданныхъ, а главное, очень богатыхъ друзей, которыхъ процессъ не разоритъ и которые умоляютъ ее начать его. Гласности она не боится… Письма изъ Парижа убдили меня окончательно, что парижане только и ждутъ возможности привлечь васъ къ суду „en diffamation“, — а если до этого дойдетъ, поздоровится ли отъ печатнаго скандала вамъ! Ради Бога не оскорбляйте меня: не подумайте, что я запугиваю васъ! Не запугиваю я, а жалю. Глубоко жалю и хочу вамъ добра…»
Такъ какъ г-жа Y., съ моихъ же словъ, отлично знала, что вс «документы» находятся въ Париж, у m-me де-Морсье, а она туда хала, — то мн нечего было посылать ей копію. Такъ какъ въ ея «запугиваньи» все была ложь, къ тому же давно ужь пережеванная, — то я имлъ право не отвтить на ея письмо. Я очень живо представлялъ себ, какъ кипятится «madame» и прибгаетъ къ своему любимому, уже извстному читателямъ, пріему — стращать судебнымъ процессомъ, начинаемымъ съ помощью богатыхъ и вліятельныхъ друзей.
Ея друзья, т. е. люди, такъ или иначе скомпрометтированные въ разныхъ «теософскихъ» пакостяхъ и обманахъ, конечно, могли очень желать посрамить своихъ обличителей. Ради этого они, вроятно, ршились бы пожертвовать и немалыя деньги. Они даже ужь и тратились, какъ легко сообразитъ читатель. Но все же и «Лондонское общество для психическихъ изслдованій», и я, и m-me де-Морсье, могли быть спокойны — привлекать всхъ насъ, обличителей, къ суду не было никакой возможности, не топя этимъ окончательно Блаватскую и ея «Общество». Теософы могли вредить намъ только тайными, подпольными средствами, клеветою, не имющей ничего общаго съ «махатмами» и «феноменами». Что же касается фразы о «письмахъ изъ Парижа, убждающихъ въ томъ, что парижане (!!) только и ждутъ» и т. д.,- это былъ грхъ очень даже смшной фантазіи, который взяла себ на душу г-жа У., ибо такихъ писемъ, за исключеніемъ герцогини Помаръ и больного фанатика Драмара, писать было тогда ршительно некому.
Да, я представлялъ себ ясно Эльберфельдское времяпровожденіе, вс faits et gestes Гебгардовъ, Блаватской и ихъ гостей; но все же мое ясновидніе оказалось весьма несовершеннымъ. Тамъ происходили вещи боле интересныя, «оккультнымъ» центромъ которыхъ оказывалась моя злосчастная персона.
Елена Петровна уврила Гебгарда, что теперь, въ виду моего окончательнаго отъзда въ Россію изъ Парижа (о чемъ она узнала отъ г-жи Y.), настало самое удобное время отвратить отъ меня m-me де-Морсье, и такимъ образомъ вернуть эту крайне полезную, необходимую для «теософскаго» дла женщину и ея многочисленныхъ друзей на путь истины.
Герцогиня Помаръ и Драмаръ писали изъ Парижа, что отступничество m-me де-Морсье, пользующейся большимъ вліяніемъ, все испортило, что въ этомъ отступничеств ея виновенъ исключительно я, что если она отвернется отъ меня — ее легко будетъ заполучить въ «общество» снова, за нею вернутся остальные — и, такимъ образомъ, засохшая парижская теософическая «втвь» возродится къ жизни, станетъ быстро развиваться, а я буду уничтоженъ, совсмъ стертъ съ лица земли.
Гебгардъ, настроенный «madame», написалъ 15 мая 1886 г. обстоятельное посланіе m-me де-Морсье. Онъ объяснялъ ей, почему въ Париж, посл чтенія у нея моихъ документовъ, онъ исчезъ и съ тхъ поръ не подавалъ о себ всти. Все это случилось вслдствіе его семейныхъ несчастій, которыми онъ былъ поглощенъ, а вовсе не потому, что онъ призналъ Блаватскую виновной. Затмъ онъ уврялъ, что мой переводъ невренъ и что Блаватская громогласно утверждаетъ это. Дале онъ, будто мимоходомъ, и очень неловко, чернилъ меня, касаясь, со словъ Блаватской, моей личной жизни и до полной неузнаваемости извращая факты, а также весьма прозрачно намекалъ, что я про нее, m-me де-Морсье, моего искренняго и мною уважаемаго друга, разсказывалъ самыя неподобающія вещи, такія вещи, сплетническое распространеніе которыхъ не можетъ простить ни одна порядочная женщина.
Такъ какъ m-me де-Морсье знала, что въ переводахъ моихъ, провренныхъ ея старымъ другомъ Бэссакомъ, нтъ ошибокъ и что они сдланы съ дйствительныхъ, а не подложныхъ оригиналовъ; такъ какъ клевета относительно фактовъ моей частной жизни была у нея передъ глазами, и такъ какъ никто и никакъ не могъ уврить ее, что я способенъ разсказывать о ней неподобающія вещи, — это милое письмо не произвело никакого дйствія.
Вотъ тогда-то и была вызвана въ Эльберфельдъ г-жа Y. для подкрпленія артиллеріи. Побесдовавъ съ нею и выслушавъ ея показанія (показанія моего друга, преданнаго правд и мн), Гебгардъ снова писалъ m-me де-Морсье, извщая ее о прізд въ Эльберфельдъ самой достоврной свидтельницы и моего близкаго друга, стремящагося только защищать меня:
«… Quant `a la lettre dite la confession de mad. B., m-r Sol. a montr'e `a mad. У. et l'original et la traduction de l'expert. Mad. У. a de suite montr'e `a Sol. que l'expert avait mal traduit une tournure de phrase, qui, il est vrai, se pr'etait `a une autre signification pour une personne ignorant la port'ee de la phrase. Mad. У. a 'et'e assez indign'ee de voir que M-r S. faisait si peu de cas de cette b'evue qu'il aurait du d'ecouvrir lui m^eme… Sur la demande de mad. У. de lui permettre de faire la copie M-r S. a refus'e net, disant avec. emphase qu'il se regardait comme le d'efenseur du Christianisme contre la Th'eosophie etc.» [83] .
83
Что касается такъ называемой «исповди» г-жи Б., г. Сол. показалъ г-ж Y. и оригиналъ, и переводъ эксперта. Г-жа Y. тотчасъ же указала С., что экспертъ неправильно перевелъ одинъ оборотъ фразы, дйствительно поддающейся для придачи ей иного смысла въ глазахъ человка, не знающаго ея важности. Г-жа Y. пришла въ немалое негодованіе, видя, что г-нъ С. придаетъ такъ мало значенія этой ошибк, которую онъ самъ долженъ былъ бы замтить… На просьбу г-жи Y. позволить ей снять копію г-нъ С. наотрзъ отказалъ, напыщенно говоря, что онъ считаетъ себя защитникомъ христіанства противъ теософіи и т. д.
И такъ, я показалъ г-ж Y., похавшей въ Эльберфельдъ для того, чтобы защищать правду, «переводъ», котораго у меня съ собою не было, показалъ его для сличенія тутъ же съ оригиналомъ, зная, что въ этомъ перевод сдлано мною, конечно съ опредленной, низкой цлью, искаженіе смысла!!
На какую всеобщую несообразительность разсчитывали эти дамы, т. е. Блаватская. и Y., согласившись между собою выдумать подобную милую нелпость! Во всякомъ случа, теперь русскія письма «madame» напечатаны, а ихъ оригиналы и переводы, въ то время сличенные и засвидтельствованные Бэссакомъ, съ приложеніемъ его оффиціальныхъ штемпелей и обозначеніемъ числа, мсяца и года, находятся въ надежномъ мст, всегда готовые для какой угодно экспертизы. Поступокъ г-жи Y. выступаетъ въ полномъ его блеск.
Это лишь малый образчикъ той лжи, которую свидтельствовала, относительно меня, г-жа Y. своему гостепріимному хозяину Гебгарду — какъ значится въ его собственноручныхъ письмахъ, переданныхъ мн m-me де-Морсье. Г-жа Y. послушно повторяла, все, что приказывала ей говорить Блаватская, а Гебгардъ, наэлектризованный ими, терялъ всякое соображеніе и врилъ, или длалъ видъ, что вритъ всему безусловно.
Наконецъ они ршили, что самое лучшее — выдать меня за… сумасшедшаго! Гебгардъ писалъ:
«… S. n'est peut-^etre pas assez fou pour qu'on soit forc'e de l'enfermer dans une maison sp'eciale pour les malades de cerveau, mais il n'est pas moins dangereux. Si mad. Y. et sa fille ne d'efendaient pas constamment m-r S. contre mad. Blav. disant avec conviction que c''etait un homme d'une nature d''elite [84] , mais malheureusement tr`es excitable et evidamment non responsable de ses actes et paroles, — je serais tent'e de croire que mad. Y. t^achait de trouver un biais dans l'inter^et de mad. Blavatsky. Mais le doute n'est plus permis… Vous avez 'et'e comme moi la dupe d'un homme, qui n'est pas dans son 'etat normal et que l'on doit plut^ot plaindre que condamner» [85] .
84
Вотъ даже какого комплимента я удостоился! А бдный Гебгардъ и тутъ ничего не соображалъ, не видлъ, какъ его дурачили ловкія дамы.
85
«… С., быть можетъ, не настолько сумасшедшій, чтобъ были вынуждены запереть его въ спеціальное заведеніе для больныхъ мозговыми болзнями; но онъ отъ этого не мене опасенъ. Еслибы г-жа Y. и ея дочь не защищали постоянно г. С. противъ г-жи Блаватской, съ убжденіемъ говоря, что это человкъ избранной натуры (?); но, къ несчастію, очень легко возбуждающійся и, очевидно, неотвтственный за свои дйствія и слова, я былъ бы склоненъ думать, что г-жа Y. старается найти уловку въ интересахъ г-жи Блаватской. Но сомнніе больше не позволительно… Мы съ вами были одурачены человкомъ, не находящимся въ своемъ нормальномъ состояніи, и котораго слдуетъ скоре сожалть, чмъ обвинять».
А потому… а потому отъ меня требовалось, — и m-me де-Морсье поручалось сообщить мн это, — чтобы я немедленно прислалъ въ Эльберфельдъ оффиціальное письмо, въ которомъ бы заявилъ, что вс мои разоблаченія «madame» — съ моей стороны ложь и клевета на нее, и что я отъ всего этого отказываюсь. Если же я не исполню приказанія, то сейчасъ же мн будетъ устроенъ, такъ или иначе, такой публичный скандалъ, который погубитъ меня и мою семью.
Въ заключеніе Гебгардъ совтовалъ m-me де-Морсье никому не показывать «документы по длу Блаватской» (le dossier Blavatsky), такъ какъ главный ея обвинитель — сумасшедшій.
M-me де-Морсье отвчала Гебгарду: «Je dois vous dire que je n'ai nullement l'intention de servir d'interm'ediaire entre m-me Blavatsky et m-r Solovioff. Cependant, pour cette fois, puisque c'est vous qui avez cru devoir m''ecrire en ami, vous me permettrez de vous r'epondre quelques mots. En premier lieu les affaires de la Soci'et'e Th'eosophique ne me regardent plus, puisque j'ai donn'e ma d'emission de membre. C'est avec un soupir de soulagement que j'ai tir'e une barre sur tout cela rendant gr^ace au Ciel. Quant aux preuves nouvelles que vous m'apportez sur le d'ebat en question, avec un peu de r'eflexion vous comprendrez qu'elles n'ont pas de valeur pour moi. M-r Sol. est notre ami, il a v'ecu pendant des mois dans l'intimit'e de notre famille, nous avons donc quelques raisons de pr'etendre le connaitre fort bien. M-me Y. et sa fille (bien que j'aie vu la premi`ere quelques jours `a Paris) sont de parfaites 'etrang`eres pour moi et leur parole ne peut pas tenir en face de celle de m-r Sol. Lorsque m-r Sol. viendra me dire `a moi m^eme ou m''ecrira ce que vous pr'etendez qu'il a dit `a m-me Y.- nous verrons, mais je suis fort tranquille `a ce sujet. M-r Sol. maintiendra tout ce qu'il a 'ecrit et sign'e de son nom `a Paris. Il ajoutera seulement (et c'est l`a le point qui peut expliquer tous les bavardages qui ont cours), qu'il n'a nullement eu l'intention de condamner m-me Blav. au sujet de sa vie priv'ee, laquelle ne nous regarde en aucune fa`eon, mais qu'il la condamne sur le chef de toutes les fausset'es qu'elle a commises pour fonder la Soci'et'e Th'eosophique. C'est ce que moi m^eme je vous ai dit, Monsieur, dans mon salon.