Чтение онлайн

Пока дела шли таким образом, бежал из Москвы некий старец - так называются пожилые монахи, - строитель какого-то монастыря. Но в пути он был пойман и подвергнут допросу вместе со многими сообщниками. Его давно уже патриарх держал под арестом за какие-то католические, противоречащие греческим суждения, которых он придерживался и которые распространял. Говорят, Голицын хотел использовать его как средство для сеяния в народе унии и католической религии. Иные говорят, что другой партией он предназначался на патриаршество. Как бы то ни было, мы передаем то, что слышали. Итак, он на допросе сказал, что знал о некоторых действиях и отговаривал от поступков, направленных во вред Петру, тем не менее прошел слух, что он не дал нужных показаний и что ему отрубили ноги, руки и голову. Но теперь мы слышали, что он брошен в карцер, где его и держат. Говорят также, что его спрашивали, были ли иезуиты сколько-нибудь осведомлены об этих действиях и не получал ли он от них советов или наставлений, касающихся веры. Он сказал, как и должно было, что они ни о чем не знали, да и в самом деле мы этого человека не видели и не знали и не имели с ним никакой связи. Тем не менее из-за него о нас пошла молва и разговоры среди еретиков и схизматиков, особенно среди духовенства и у патриарха, который воспользовался случаем начать действия против нас, и никто ему не противился. Ведь Голицын был в ссылке. При нем он не решался что-либо предпринять, хотя пускал в ход все уловки, чтобы добиться указа против нас. Уже тогда еретики судачили между собой, что у нас с ним какие-то общие интересы. Другие отрицали это, говоря, что если бы были какие-то интересы, то нам уже не уехать и не снести головы. А другие говорили, что, как бы то ни было, виновны мы или не виновны, мы будем изгнаны. Поэтому 2 октября старого стиля, то есть 12 нового стиля, в среду, когда мы закончили наше богослужение и ничего подобного не ожидали, появился какой-то писарь и позвал нас в посольский приказ, где нас ждал подьячий этого приказа. Когда мы явились, он велел расступиться стоявшим вокруг советникам и помощникам и обратился к нам с такой тирадой:

«Великие государи царь Иван Алексеевич и царь Петр Алексеевич, всея Великия, Малыя и Белыя Руси самодержцы, повелели Вас уведомить, что они приняли Вас по рекомендации августейшего римского императора в знак дружбы и братства, в каковых они с ним состоят. Но приняли вас на время, на время, на Время! Теперь же их царскому величеству угодно снова вас отослать к вашему августейшему цесарю. Но не думайте, что вы дали повод к этому изгнанию. Нет. Мы знаем вашу честную и добросовестную жизвь и ваше поведение. Единственная причина - наш благочестивый патриарх [21] , который вместе со всем своим духовенством настойчиво просил их царское величество, и они постановили на своем церковном соборе, что вас нельзя здесь терпеть, так как ваша вера нашей православной церкви не подходит и даже противна и враждебна. В этом главная причина. Итак, через два дня, которые даны вам на сборы, вы должны уехать. Вы уедете без всякого насилия, почетно. Вам будут даны царские подводы, провожатый и из царской казны кое-что на дорогу».

Мы ответили ему так. Что их царское величество царь Иван Алексеевич, царь Петр Алексеевич, всея Великий, Малыя и Белая Руси самодержцы, нас по рекомендации августейшего римского императора приняли и до сих пор держали, за это приносим нижайшую благодарность. Но что так внезапно нам при таких обстоятельствах приказывают удалиться без всякой нашей вины, этому будет дивиться августейший император, и мы дивимся. Поэтому мы просим, чтобы нам дозволено было здесь оставаться, пока мы известим, об этом деле августейшего императора и получим от него ответ. Все стали качать головами, улыбаясь, и дьяк ответил: ни в коем случае вам не следует писать, более того, цесарь не должен знать об этом деле до тех пор, пока вы не будете за пределами Московии. Тогда мы снова заговорили. Каким образом благочестивейший патриарх со своим духовенством мог так нас возненавидеть, если мы, живя здесь четвертый год, никогда перед ним не появлялись и ни с кем из духовенства не разговаривали? Об обычаях русских мы всегда говорили с уважением, что могут засвидетельствовать стоящие здесь переводчики. На это он лишь пожал плечами. Тогда мы снова заговорили. Поскольку мы оба, каждый за себя, представили рекомендательные письма от его королевского величества, мы просим, чтобы при нашем отъезде нам также было дано письмо к королю, в котором была бы засвидетельствована наша невиновность и указана причина нашего изгнания. Он ответил, что в скором времени будет надобность писать его королевскому величеству и по этому случаю также будет сообщено о нашей отсылке. А вообще давать кому-либо рекомендательные письма здесь не принято. Тогда мы снова попросили, чтобы нам дали хотя бы восемь дней на сборы к отъезду. Он отказал и настаивал, что ему было строго указано, чтобы мы в два дня удалились. Итак, мы ушли из посольского приказа к господину резиденту Польши и с ним говорили, чтобы он хотя бы одного из нас оставил у себя. Появились там два главных переводчика, которые также во всем винили патриарха, человека невежественного, ненавидевшего нас и всякого, кто учен. Он единственная причина нашего отъезда, ибо при отсутствии Голицына никто не решается ему перечить. Тем не менее в тот же день мы отправили двух гонцов в Троицу, одного к господину генералу Гордону [22] , чтобы он за нас вступился, другого. уже ночью к светлейшему царю с прошением, в котором содержались уже указанные прежде просьбы. На следующий день, в четверг, когда я закончил утреннюю молитву перед нашими, один из нас пошел в город к господину резиденту, чтобы вместе с ним отправиться в посольский приказ. Там господин.резидент снова просил оставить хотя бы одного, но и ему было отказано. А когда господин резидент снова спросил о причине нашего изгнания, ему было сказано то же, что и нам. Чтобы заверить это, господин резидент написал нам свидетельство собственной рукой. По этому случаю, когда отец в присутствий подьячего и его помощников продолжал допытываться: «Вы терпите лютеран и кальвинистов, а где кальвинисты или лютеране терпят греков или их религию? Между тем августейший король, сиятельнейший князь Польши в своем сиятельном государстве имеет их множество под своим покровительством и дает им всяческие свободы. Чем же наша религия враждебна вашей?», ему предложили замолчать, чтобы он дальше не расспрашивал. И еще было сказано, чтобы мы не подозревали лютеран или кальвинистов, будто они замешаны в нашем изгнании. Но это извинение было ни к чему. Ведь кто не подумал бы так? Хотя мы не причиняли им никакого вреда, они воспользовались удобным случаем действовать у разъяренного патриарха, у разозленного духовенства, когда никто нас не опекает и не защищает, когда Голицын в изгнании и. вынужден молчать, когда отстранена от власти царевна, единственная наша защита. Все затевалось постоянно в Троице, тайно, без ведома даже живущих там нескольких католиков, в том числе и генерала Гордона. Когда же отец снова попросил, чтобы нас при всех этих обстоятельствах оградили от разговоров, ибо уже сейчас в Слободе поговаривают еретики, будто мы замешаны в этих делах, дьяк ответил, что если от кого-нибудь услышат подобные разговоры против нас, то его приведут в приказ и покарают, дабы другим не повадно было. Между тем наступила пятница, и прямо на рассвете явился к нам будущий наш провожатый с указом, чтобы мы в тот-же день вечером отправились в путь. Через некоторое время появился другой и снова позвал нас в приказ. Один из нас остался, чтобы совершить богослужение перед собравшимися нашими католиками, другой отправился в приказ и на вопрос, когда мы хотим отбыть, ответил, что мы просим об отсрочке хотя бы до понедельника. Но там дьяк сказал, что это никак нельзя сделать, и наконец с большим трудом позволил отложить отъезд до завтрашнего утра. А на новые настоятельные просьбы, чтобы нам дали письмо, свидетельствующее нашу невиновность в-этих делах, он сказал, что нам нечего бояться, что причина отъезда уже сказана и ничего другого нет. Затем он вынес шесть пар собольих шкур, протянул каждому по три пары, сказал, что это дарят дам на дорогу и на память их царское величество. Мы поблагодарили и отказались от всего, и он, по обычаю унося шкуры на руке, удалился.

Итак, в субботу на рассвете собрались многие наши католики, ожидая причастия и благословения. Совершив богослужение, мы объявили о причине нашего изгнания и дали им полезные наставления, как правильно жить при сложившихся обстоятельствах. Около полудня, провожаемые плачущими, мы отбыли, убрав храм наш и часовню в таком виде, как она была, и вручив их ангелу хранителю и достойнейшим старейшинам католической общины, с согласия господина резидента и многих чиновников. Но в этот день мы только выехали за пределы города и остались в одной из слобод. К вечеру мы получили письмо от генерала Гордона, который сообщил, что он хлопотал перед всеми боярами и даже перед его светлостью, чтобы удовлетворили нашу просьбу, но ничего не мог добиться, так как патриарх и духовенство сильно настаивали на своем, и поэтому решили нас отправить, но с почетом, снабдив всем необходимым на дорогу. Он писал также, что получил отсрочку на несколько дней, а именно до прибытия его светлости в Москву. Но мы узнали другое, что подьячий приказа преследует нас и постоянно добивается нашего изгнания. Итак, в воскресенье примерно в миле от города собрались для прощания наши католики, мы совершили богослужение и позавтракали принесенной ими пищей, как Павел у Милета, и затем после долгих прощальных объятий отправились в путь. Но, чтобы сохранилась о нас какая-нибудь память, мы оставили в нашем храме (по просьбе и по настоянию знатнейших лиц из собрания католиков) ученого юношу, которого мы давно приняли в помощники для обучения молодежи, посещающей нашу школу. Он должен будет вместе с началами грамоты продолжать внушать этому нежному возрасту и начала веры, чтобы им не пришлось после нашего отъезда блуждать по школам нашего противника, и еще должен будет по воскресеньям и в праздничные дни в часовне читать и петь что-нибудь духовное, пока его королевское величество примет какое-нибудь новое решение. Не удивительно, что католики отнеслись к нам с такой любовью, ибо ведь мы от них никогда ничего не требовали, ничего не брали ни для наших нужд, ни на часовню, на все тратились сами и даже, когда это было нужно, щедро помогали бедным, довольствуясь тем, что августейший король ассигновал нам от славной финансовой палаты Силезии.

В то же самое время, когда нам приказали уехать, были сожжены заживо и отправлены в иной мир Конрад Нордерман и Квирин Кульман [23] , лютеране, пророки, реформаторы веры, за распространение каких-то пророческих книг. Конрад был здесь некогда известным купцом, Квирин, родом из Силезии, я думаю, был один из лютеран-предсказателей, изгнанных из Венгрии. Они называли себя иезуелитами. Их книги принес нам на цензуру царский переводчик, и в последнем приговоре им было прочитано, что книги их осуждены как еретические и лютеранскими пасторами и иезуитами. Итак, в одно и то же время в Московии было вычеркнуто имя иезуелитов и иезуитов, но орден пророков опередил орден апостолов. Чтобы кратко закончить, скажу, что причиной нашего изгнания были опала прежнего фаворита Голицына, устранение от власти царевны Софьи, которая, говорят, услышав об этом, застонала, зная ненависть со стороны патриарха и духовенства, с которым мы не имели никаких дел, раздражение со стороны еретиков, которым мы ничего дурного не сделали. Мы же удалились, радуясь, что были удостоены чести потерпеть обиду во имя Христа.

Первым это звание себе присвоил Иван Васильевич, великий и православный московский князь, когда он силой оружия подчинял своей власти великие татарские царства Астрахань и Казань. До этого он, как и его предшественники, довольствовался званием великого князя. Новое же звание, как об этом пишут историки, он принял потому, что им пользовались князья названных царств. Впрочем, литовцы и поляки долго отказывались называть его этим именем, как сообщает Папеброх в предисловии к «Греко-московскому календарю», том I, май.

Об исконном значении этого названия и его этимологии среди ученых существуют различные мнения. Даниэль Принц в четвертой главе своей «Московии» полагает, что это слово берет начало от древнейшего народа скифов. Я с этим согласен и допускаю, что скифы, древнейший народ, пользовались этим словом и так называли своих правителей. Но я спрашиваю, откуда пришло это название к скифам? Принадлежит ли оно скифскому языку, или славянскому, или греческому, или какому другому и что оно, собственно, означает? Коротко изложу свое собственное мнение об этом. Я полагаю, что название это древнееврейское, произошло от общего у древних евреев слова «сарад», или, вернее, «сур». И то и другое означает «господствовать», «быть во главе». Отсюда и произошло существительное, о котором идет речь, «cap». Этим словом обозначались военачальники древних евреев, которые волей своей управляли народами и провинциями. Пророк Осия говорит (гл. 3, стих 4):

«Ибо долгое время сыны Израилевы будут оставаться без царя и без князя». Понятие «военачальник» выражено словом «cap» в четвертой книге «Царей» (гл. 9, стих 5). «У меня слово до тебя, военачальник»,- говорит пророк царю. По-древневрейски стоит: «cap». В Священном писании встречается немало таких примеров, из которых легко можно убедиться, что царями назывались правители земель. Итак, это касается этимологии слова. Остается другой вопрос: каким образом оно попало к скифам? Над этим, я думаю, не имеет смысла трудиться, поскольку известно, что те области, которые некогда назывались Сарматией и Скифией, занимали потомки Яфета, - так пишут Гванини, Эней Сильвий и другие историки. С ними вместе распространились остатки языков древнееврейского, арабского, халдейского и сохраняются до сих пор, хотя в искаженном виде. Несомненно, что скифы и сарматы, часть которых впоследствии стала называться татарами, своих правителей, стоявших во главе орды (нечто вроде трибы), называли не иначе, как «cap», что потом из-за порчи языка выродилось в «царь». От них и русские заимствовали это имя для своего правителя, полагая, что в нем скрыто больше важности и достоинства, чем в слове «князь», а затем это слово вошло в славянский язык [24] . Под словом «царь» славяне подразумевают не что иное, как латинское «rex», ибо цесаря они называют «кесарь» (или. как теперь москвитяне говорят, «цесарь»). В Священном писании есть немало примеров, когда понятие «тех» постоянно обозначается словом «царь», а император - словом «кесарь». Так, у Иоанна (гл. 19, стих 15): «Нет у нас царя, кроме кесаря», у Матфея (гл. 22, стих 17): «Позволительно ли давать подать кесарю?» И так постоянно и в других местах. «Regnum» они соответственно называют «царевство», или «царство», «regnare» - «царствовать». Главные же города, которые служат резиденцией, - безразлично, царей или цесарей, - называют «Царогород», то есть «царский город». Так, Константинополь у них называется, по антономасии, не иначе, как «Царогрод», ибо там имеет свою резиденцию владыка всего Востока. Однако поскольку слово «царь» очень похоже на слово «цисарь», под которым они подразумевают цесаря, происходит так, что и своего царя они называют цесарем, хотя и не вкладывают в это определенного значения. Иностранцы, которые находятся здесь на службе у царя, называют его не иначе, как «цесарь». Притом и императора Востока москвитяне также называют «царем». Так, мы читаем в их книгах: «Царь Константин», «Царь Феодосий», «Царь Василий», - которые, однако, были не только царями или правителями, но и императорами Востока. Когда же их империя перешла к варварам туркам, московские правители стали по достоинству их преемниками на Востоке и Севере как христиане, у которых сохраняется христианство и греческие обычаи. Очевидно, в этом причина, почему некоторые правители Европы отказывались давать им этот титул или с трудом на это согласились; Алексей Михайлович, отец нынешних царей, просил об этом папу Клемента X, к которому в 1673 г. был послан по.некоторым делам знатный господин Павел Менезиус, шотландец, католик, ныне полковник в смоленском гарнизоне. Но поскольку он этого не добился, он промолчал и обо всем деле, которое вел. Августейший же цесарь Леопольд был более благосклонен и в угоду их желанию дал им этот титул [25] .

Всякий раз, когда кто-нибудь допускается приветствовать царей или обращается к ним с речью, от своего ли имени или от имени каких-либо правителей, то всегда приветствию или речи предшествует титул. Их два, малый, или более краткий, и большой, или полный. Малый звучит так: «Пресветлейшие цари и великие князья, царь Иван Алексеевич, царь Петр Алексеевич, всея Великия, Малыя и Белыя Руси самодержцы и многих других государств Восточных и Северных отчичей и дедичей наследники и государе». Большой: «Пресветлейшие и державнейшие государе, божьей милостью цари и великие князья, царь Иван Алексеевич, царь Петр Алексеевич, всея Великия, Малыя и Белыя Руси самодержцы, князья Московские, Киевские, Володимирские, Новгородские, цари Казанские, цари Астраханские, цари Сибирские, государе Псковские, государе и великие князья Смоленские, Тверские, Югорские, Пермские, Вятские, Болгарские и иных стран государе и великие князья Новгорода, Низовския земли, Черниговские, Рязанские, Ростовские, Ярославские, Белоозерские, Удорские, Обдорские, Кондинские и всея Северныя страны повелители и государе, Иверские, земли Карталинской и Грузинской цари, Кабардинской земли Черкасских городских князей и иных многих Восточных, Западных, Северных владений и областей отчичей и дедичей наследники, преемственные государе и обладатели». Этот титул дает им августейший цесарь, и в нем, во-первых, нужно следить, чтобы не ставилась связка между Иваном и Петром. Нельзя писать «Иван Алексеевич и Петр», но нужно без «и», и это соблюдается свято и считается за большой грех, если кто вставит это «и», ибо они хотят быть не как двое, а будто как один. Во-вторых, часто повторяется слово «царь», чтобы обозначить, что эти государства некогда имели своих царей, а теперь милостью божьей к ним перешли. В-третьих, они пишут «цари Иверские земли» и т. д., хотя эти земли имеют своего собственного царя. Но он по известным причинам бежал под их покровительство, отдал себя под их защиту, прожил в Москве почти три года и недавно возвратился на родину. В этот титул вписывалась также Софья, сестра названных царей, таким образом: после Петра Алексеевича, «и благоверная Великая государыня царевна и великая принцесса Софья Алексеевна»! Но, поскольку она вследствие недавнего переворота лишена власти, ее вычеркнули и из титула.

Царский дворец занимает ту часть города, которая называется «Кремленый город» [26] и огорожена особой стеноп. Это глазная часть города. Расположена она на невысоком холме, с одной стороны, с юга, огибается Москвой-рекой, от которой и взято название города. В ней много построек каменных и кирпичных, грубо сложенных по древнему обычаю, мрачных и темных. Здесь живут царские принцессы, которые называются «царицы», а также принцы, которые называются «царичи», - все царское потомство, каждый в предназначенных ему палатах, со своей особой прислугой, или «двором». В этом же городе живет и патриарх со своим двором. Здесь можно видеть главные церкви. Первая - кафедральный собор, который они называют «Соборная церковь» Успения святой Девы. Ее украшают пять башен, купола их целиком позолочены и сверкают изумительным блеском. Вторая - святого Михаила Архангела, в которой погребают царей, украшена одной позолоченной башней. Третья - Благовещения святой Девы, в самом вестибюле царского дома, тоже украшена пятью позолоченными башенками. Четвертая - святого Иоанна, называемая у них «Иван Великий», на башне которой знаменитый колокол в 66000 фунтов [27] . Около этой церкви - другие, меньшие, наподобие часовен. Пятая - Очищения святой Девы, в самом царском доме, где сейчас живет царь Иван. Шестая - Воскресения Господа Христа, тоже в царском доме, который теперь занимает Петр. Седьмая - святой Девы и мученика Федора Тирона, который принес сюда ее икону. Эта церковь тоже в самом царском доме. Восьмая - святой великомученицы Екатерины. Девятая - церковь Риз положения, в которой, как говорят, хранятся остатки христовой одежды. Десятая - святых Петра и Павла. Эту церковь постоянно посещает Петр. Он же и позаботился о ее постройке в честь апостола своего имени. Каждая из них имеет своих протопопов, или попов, которые ежедневно по очереди отправляют богослужения. В патриарших палатах есть церковь Двенадцати апостолов и еще другая, трех святых митрополитов Московии, Петра, Алексия и Ионы. В этом же городе есть монастырь Михаила Архангела, в котором похоронен Алексий, митрополит Киевский. Здесь живут сто двадцать монахов. Еще женский монастырь Вознесения Христа Господа. В нем живут почти триста монахинь. Здесь хоронят царских принцесс. Церковь св. Константина и Елены. Церковь св. Марии Магдалины. Церковь имени тех женщин, которые последовали за Христом и мертвого его умащали, называется церковью святых мироносиц. Богоявленский монастырь, 120 монахов. Монастырь Воскресения Христа, 600 монахов. Собор, или церковь, св. Михаила и его боярина Федора Черниговских князей. Собор св. князя Александра Невского. Церковь св. Ивана Лествичника (так он назван от книги «Лествица», которую он написал), а был он игуменом на горе Синай. Собор Рождества Христова. Собор св. Николая, епископа Миры. Здесь находится митрополит Крутицкий, помощник патриарха. Есть еще и другие, меньшие церкви, принадлежащие отдельным князьям, в их домах, где они живут.

В этом же городе находятся и главные приказы, или курии. Первый приказ-посольский, в котором решаются дела иностранцев. Второй - сибирский, где ведутся дела, касающиеся этого обширнейшего царства. Третий - общий над всеми, называемый «разряд», в котором решаются общие дела империи. Четвертый - дворцовый приказ, в котором разбираются дела знати. Пятый - стрелецкий, в котором разбираются главные военные дела. Но поскольку войско очень большое и не все может доходить сюда, этот приказ делится на много других, разбросанных в разных частях города. Шестой - казанский приказ, где решаются дела этого царства. Седьмой - новгородский, где ведутся дела, относящиеся к Великому Новгороду. Восьмой - Устюжской области. Девятый - каменных дел, где разбираются дела кирпичников и камнетесов. Десятый - холопский, где разбираются дела холопов, имена которых здесь записываются. В царском дворце, кроме того, еще есть приказ казны (царская казна), где хранятся все деньги, серебро, золото, драгоценные камни, изделия из камней и все, сюда относящееся.