Чтение онлайн

Во-вторых, их экспериментальные результаты не позволяют сделать те выводы, к которым они приходят. А именно: Вейсберг и Альба искали в своих исследованиях конкретный феномен (переструктурирование, проявляющееся в молниеносном достижении цели) и не нашли его. И вследствие этого они пришли к заключению, что этого явления не существует. Иными словами, у них не получилось опровергнуть нулевую гипотезу, и они сделали вывод, что они ее подтвердили, а это ошибка.

В-третьих, хотя в своем исследовании Вейсберг и Альба практически не получили свидетельств в пользу существования инсайта, это не позволяет игнорировать результаты других работ, которые хоть и косвенно, но демонстрируют существование этого феномена (Durkin, 1937; Reid, 1951; Vinacke, 1952; Scheerer, 1963; и др.).

И в-четвертых, Вейсберг и Альба критикуют позицию гештальтпсихологов, но не предлагают альтернативной теории.

Поставив точку в обсуждении данной статьи, Олссон предпринял первую серьезную попытку объединить проблематику инсайта и теорию задачного пространства, вписывая этот феномен в новый теоретический контекст (Ohlsson, 1984b). С этого момента дискуссия об инсайте получила новое теоретическое измерение.

Ранний вариант теории, разработанной А. Ньюэллом и Г. Саймоном (1972) может быть кратко резюмирован следующим образом. Метафора поиска (мы не просто решаем задачу, а занимаемся именно поисками решения), предложенная в рамках этого подхода, сама по себе подразумевает наличие некоторого пространства, в рамках которого происходит этот процесс. Пространство поиска состоит из двух компонентов: набора элементов, которые получили название «состояний» и набора операторов. Операторы – это процедуры, которые применяются для перехода от одного состояния в другое. У операторов есть два важных параметра: условия их применимости и условиях их полезности. Эти два свойства далеко не всегда совпадают. Некоторые состояния обозначаются как начальные и репрезентируют задачу в том виде, в котором она предъявлена. Другие состояния обозначаются как целевые; они репрезентируют то, что ищет решатель. Решить задачу – значит проложить путь в описанном пространстве, т. е. отыскать последовательность промежуточных состояний, связанных применяемыми операторами, от начального состояния к целевому.

Решение задачи может происходить в форме внешнего или внутреннего поиска. В случае внешнего поиска в качестве начального состояния выступает актуальная ситуация – сочетание внешних условий, с которыми столкнулся решатель, а в качестве операторов – его действия. Внешний поиск происходит в задачной среде (task enviroment). Цена ошибок при таком поиске достаточно высока, поэтому столь ценным является наше мышление, основная функция которого – предвосхищать последствия еще несовершенных действий, т. е. мышление само по себе обеспечивает существование внутреннего поиска, «поиска в голове». В этом случае состояния выступают в форме состояний знания решателя о задаче на определенном этапе решения (knowledge state), а операторы – когнитивными процессами, которые могут трансформировать знание решателя о задаче. Начальные состояния при внутреннем поиске – ментальное описание задачи в самом начале ее решения. Внутренний поиск происходит в задачном пространстве (problem space). Задачное пространство – это репрезентация задачи решателем. Поскольку целью внутреннего поиска является своеобразное предвосхищение (look ahead) последствий собственных действий, то и поиск иногда называют ментальным предвосхищением (mental look-ahead).

Чтобы вписать инсайт и переструктурирование в теорию задачного пространства, Олссон сформулировал несколько общих принципов (Ohlsson, 1984b):

1. Переструктурирование – это изменение репрезентации решателя.

2. Решение о применимости того или иного оператора в конкретном случае – нетривиальная задача, требующая использования большого количества знаний о мире.

3. Функция переструктурирования – пересмотр набора применимых операторов за счет изменения отношения между условиями применимости и состоянием знания о задаче.

4. Механизм переструктурирования состоит из двух процессов. Первый из них – это процесс поиска подходящих понятий в семантической памяти, необходимых для переинтерпретации некоторой части текущего состояния. Второй – распространение новой интерпретации на другие части проблемной ситуации.

5. Решение задачи изначально проходит как поиск в задачном пространстве. При определенных условиях решатель начинает поиск новой репрезентации в рамках пространства описаний (description space), которое связано с набором знаний решателя в конкретный момент. Переключение между поиском решения в задачном пространстве и поиском новой репрезентации задачи в пространстве описаний контролируется особыми метаэвристиками.

6. Горизонт планирования (или предвосхищения) у человека в ходе решения довольно ограничен.

7. Инсайт – тот момент в ходе решения, когда переструктурирование приводит к тому, что цель (решение задачи) становится «видна на горизонте».

Эта модель оказала огромное влияние на последующие исследования инсайта в рамках когнитивной психологии.

Однако следующей значимой вехой в описываемой дискуссии стало исследование, предложившее совершенно иной взгляд на проблему. Ж. Меткалф предприняла попытку продемонстрировать принципиальное отличие инсайтных и неинсайтных задач с опорой на метакогнитивные суждения самого решателя о разворачивающихся поисках решения. Для этого она разработала особую экспериментальную методику. В наиболее известной работе этого автора испытуемые, решая алгебраические либо инсайтные задачи, должны были каждые 15 секунд оценивать свою близость к цели по 7-балльной шкале «горячо-холодно» (оценка 7 – «совсем горячо» – обозначала найденное решение). В результате для названных задач обнаружились принципиально отличающиеся паттерны оценок приближения к цели: в случае решения квадратных уравнений эти оценки закономерно возрастали и вполне адекватно отражали движение решателя к ответу, а в случае инсайтных задач подобного сдвига оценок не наблюдалось. Подобные различия позволяют говорить о том, что инсайтные задачи решаются неожиданно как для внешнего наблюдателя, так и для самого решателя (Metcalfe, 1986a; 1986b; Metcalfe, Wiebe, 1987). Чуть позже оказалось, что описанный результат является устойчивым и хорошо воспроизводимым (Jausovec, Bakracevic, 1995). Ключевое значение полученных результатов заключается в том, что они очевидным образом не вписываются в теорию задачного пространства.

Исследование Мэткалф вызвало широкую полемику и не осталось без внимания критиков. Вейсберг (Weisberg, 1992) в ответной статье заявил, что:

1. Меткалф и Вибе обнаружили тот факт, что испытуемые не могут предсказать собственную успешность в решении инсайтных задач. Однако из неспособности делать адекватные метакогнитивные суждения о собственном процессе решения совсем не следует, что эти задачи решались посредством инсайта. Последовательное аналитическое решение задачи также возможно при отсутствии планомерно нарастающих оценок приближения к цели.

2. Определение инсайта, на которое опирается Меткалф, довольно тавтологично. В обсуждаемом исследовании паттерн метакогнитивных оценок выступил в роли критерия выбора инсайтных задач для исследования. С другой стороны, объяснение отличий этого специфического «инсайтного» паттерна оценок от оценок, полученных в ходе решения алгебраических задач, было сделано через особенности самих инсайтных задач, для решения которых и необходим инсайт.

3. Инсайтные паттерны оценок Меткалф получила в ряде исследований, где в качестве стимульного материала использовались не только классические инсайтные задачи, но и анаграммы. Это задачи совсем другого типа, поскольку на эффективность их решения влияет большое количество факторов, связанных с процессами припоминания и семантической близостью отгадываемых слов в последовательности анаграмм. Совпадение оценочных паттернов в двух названных случаях показывает, что обсуждаемые результаты не могут служить однозначным свидетельством в пользу выделения гомогенного класса инсайтных задач.

Практически параллельно одним из авторов теории задачного пространства, Саймоном, была совершена попытка объяснить закономерности решения инсайтных задач, не вступая в противоречие с исходными посылками его собственной теории. Совместно с К. Капланом он провел исследование, посвященное изучению инсайта на материале решения задачи «поврежденная шахматная доска» (mutilated checkerboard problem). В этом исследовании авторы опирались на метафору поиска бриллианта в темноте: если вам необходимо найти бриллиант в абсолютно темной комнате, вы можете попробовать найти его на ощупь. Но подобная стратегия будет эффективной лишь в том случае, если у вас есть конкретные идеи относительно того, где он лежит. Если же их нет или они оказались неверными, вы, осознав тщетность поисков в темноте, начинаете искать источник света. В терминах теории задачного пространства это означает, что решатель с поиска решения переключается на поиск новой репрезентации инсайтной задачи («освещенной комнаты»), необходимой для ее решения. Это уточнение позволяет рассматривать феноменологию решения инсайтных и неинсайтных задач с единых теоретических позиций, описывая их с помощью одних и тех же механизмов, поскольку поиск решения и поиск новой репрезентации подчиняются одним и тем же закономерностям. Нетрудно заметить, что подобная позиция вступает в острое противоречие с позицией Олссона, который полагал, что для описания решения инсайтных задач необходим дополнительный набор понятий (по крайней мере, переструктурирование и инсайт).

Каплан и Саймон отталкивались от идеи о том, что эффективный поиск имеет определенное направление, заданное некоторыми ограничениями. В частности, поиск решения инсайтной задачи ограничен ее исходной репрезентацией. Основной трудностью в объяснении феномена инсайта Каплан и Саймон полагали поиск новой репрезентации задачи, поскольку старая его явно лимитирует. Они выделяют четыре источника подобных ограничений:

1. Особенности самой задачи: некоторые ее характеристики являются более «наглядными» и «очевидными», а некоторые – менее. Те характеристики задачи, которые сразу «бросаются в глаза», ограничивают поиск в большей степени.

2. Подсказки, т. е. сообщения экспериментатора о ключевых особенностях самой задачи.

3. Предметно-специфичное знание – опыт решения сходных задач, – который может стать как причиной формирования дисфункциональной репрезентации, так и превратить инсайтную задачу в рутинную.

4. Предметно-неспецифичные эвристики.

Каплан и Саймон провели целую серию экспериментов, в которых проверили каждое из выделенных ими ограничений. Варьируя «наглядность» ключевых особенностей задачи, они продемонстрировали, что более «очевидные» варианты решаются намного быстрее. Подсказки экспериментатора также значительно упрощали задачу. Наличие предшествующего знания, как показал анализ вербальных протоколов, могло как упрощать задачу, так и усложнять ее. С помощью анализа вербальных протоколов было подтверждено влияние эвристик на ограничение поиска. Оно проявилось в том, что, обращая внимание на перцептивные инварианты задачи (т. е. выделяя их из перцептивного поля), испытуемые сильно сужали пространство поиска, что обнаруживалось при их сравнении с другими испытуемыми, которые не использовали эту эвристику или использовали ее в меньшей степени (Kaplan, Simon, 1990).