Чтение онлайн

Мне понравился его особняк, к которому вела усыпанная гравием подъездная дорожка, обсаженная тополями. Его супруга собирала современную скульптуру, которая терялась в просторных комнатах среди антикварной мебели.

Вальтер называл меня «моя добрая Фея» или «моя милая детка». Он приглашал меня на обеды к себе на виллу или в «Ландхаус шерер» — единственный гамбургский ресторан, где, по его мнению, клиентов обслуживали подобающим образом. Вальтер требовал от окружающих уважения к себе и покорности. Особые проблемы у него возникали с молодежью. Обе юные дочери Вальтера учились за границей и, по его словам, были политически неблагонадежными. Я считала, что девушки правильно поступили, уехав подальше от такого отца.

Поняв, что он за человек, я придумала историю жизни, которая понравилась бы ему. Рассказала Вальтеру, что, будучи сиротой, выросла в монастыре, а затем изучала теологию в Вене. Я потеряла свою лучшую подругу Клару, о которой до сих пор скорблю. Вальтер рассказывал мне о своей супруге, дочерях и, конечно же, много говорил о политике. Он был уверен, что знает обо всем на свете, и не выносил, когда ему возражали.

Вальтера восхищало, что я слушала его, не перебивая, и со всем соглашалась. Он находил очаровательной мою улыбку. Время от времени он брал мою руку в свои ладони и гладил ее. Этот человек не казался мне чудовищем, поскольку носил дорогую черную обувь и соблюдал правила хорошего тона. На Рождество он обычно жертвовал значительную сумму в фонд Общества спасения потерпевших кораблекрушение. Вальтер способствовал созданию рабочих мест и улучшению народного благосостояния. Народ, по его мнению, приносит или вред, или пользу, и в большинстве случаев его существование ничем не оправданно. Почти все, что говорил Вальтер, было отвратительно или смешно — в зависимости от того, насколько серьезно его воспринимать. В его устах такие слова, как «право и порядок», приобретали угрожающий оттенок.

Клара уничтожила бы его своими едкими замечаниями или проколола бы шины его «роллс-ройса». Я позволила Вальтеру уговорить себя основать в Вене общественно полезный союз консервативных теологов. На его учреждение Вальтер пожертвовал двести пятьдесят тысяч марок. Получив чек, я обещала ему, что он станет нашим почетным председателем, а потом поцеловала в узкие губы и ощутила его холодное дыхание. Прощай, Вальтер. Он подвез меня в аэропорт, откуда я вылетела сначала в Вену, а потом в Цюрих. Получив деньги по чеку, я положила их на свой банковский счет.

Прогуливаясь по улицам и разглядывая витрины магазинов, я с гордостью сознавала, что могу купить себе все, что захочу. Даже совершенно ненужную миниатюрную скрипочку, усыпанную бриллиантами и стоившую пятьдесят тысяч франков. В конце концов я купила часы от Пиаже, серьги от Булгари и туфли от Диора. И это, на мой взгляд, правильнее, чем инвестировать деньги Вальтера в консервативный союз. Мне очень не хватало Клары и ее едких замечаний по поводу моих пустых трат и расточительности.

Кроме меня, клиентами банка были арабы, африканские богачи и русские. Возможно, кто-то из них действительно заработал деньги честным путем. Однако я считаю, что честность и роскошь несовместимы. Подлог, кража, взятки, коррупция, нелегальный бизнес, ложь и обман — вот где текут молочные реки. Сказочная страна Феи Вондрашек. Я была не прочь найти в Цюрихе новую жертву, но это мне пока не удавалось.

В баре ресторана «Кроненхалле» я заговорила с симпатичным, безупречно одетым мужчиной, уже не молодым, но еще не старым. Он представился, сказав, что его зовут Йорг Бауэр и что он бизнесмен. Что может делать средней руки предприниматель в Цюрихе? Только одно: класть в банк деньги, которые он утаил от налоговых органов.

Странно, но я не заметила, что он заказывал только пиво и внимательно наблюдал за посетителями бара. Должно быть, я выпила слишком много водки с тоником, вспоминая Клару Вондрашек. Я рассказала ему ту же историю о Вене и изучении теологии, которая так понравилась Вальтеру. Но у меня сложилось впечатление, что Йорг Бауэр слушал меня вполуха. Тем не менее он пригласил меня поужинать в ресторан.

В ресторане он настоял на том, чтобы нас посадили за столик, который он сразу же указал. За обедом Йорг Бауэр односложно отвечал на мои вопросы о бизнесе, которым он занимался. За соседним столиком сидела мужская компания, состоявшая из швейцарцев и латиноамериканцев. Они беседовали на английском, ели устрицы и пили шампанское. Компания вела себя довольно шумно, но это, казалось, не мешало моему спутнику. За столом он не пользовался салфеткой, что должно было насторожить меня, однако я не сразу обратила на это внимание.

Заказав обильный десерт, я вдруг подумала, что для студентки факультета теологии могу показаться своему спутнику слишком прожорливой, и заявила Бауэру, что еще не дала обета бедности и целомудрия. Сделав такое признание, я заглянула в его карие глаза. Он подмигнул мне. Я долго репетировала перед зеркалом, стараясь, чтобы мой многообещающий взгляд проникал в самую душу собеседника. Но могла ли я рассчитывать произвести нужный эффект на человека, который занимался производством гинекологических инструментов?

После того как он оплатил счет и дал официанту очень маленькие чаевые, я приняла решение. Я не собираюсь обижать и грабить бедных мужчин, но скупость является тем пороком, к которому я питаю особое отвращение.

Сидевший за соседним столиком латиноамериканец взглянул на меня с таким видом, как будто он не против приятно провести со мной время. Но я не хотела связываться с мафиози. Поблагодарив Йорга Бауэра за ужин, я сказала, что пойду пешком в отель «Бор-о-Лак», где я остановилась. И тогда Йорг предложил мне зайти в бар отеля и выпить по бокалу шампанского.

Он сказал «по бокалу», а не «бутылку шампанского», но я была уже достаточно пьяна и посчитала Бауэра щедрым человеком. Одним словом, я приняла приглашение. Мы прогулялись по центру города и, добравшись до моего отеля, отправились в бар. Там я заказала сигару, чтобы посмотреть, как на это отреагирует Йорг Бауэр. Он отнесся к этому совершенно спокойно. Может быть, не понимал, сколько стоит такая сигара? Еще один тревожный звоночек. Вскоре в бар явилась та же самая компания, которая в ресторане «Кроненхалле» сидела за соседним столиком. Теперь она вела себя еще более шумно и развязно. Но кто заказывает бутылками дорогое шампанское, тому прощают все.

Сигара не доставляла мне никакого удовольствия, но я продолжала курить ее, поскольку это производило впечатление на мужчин. На всех, кроме Йорга Бауэра, который был все так же любезен со мной, но казался несколько рассеянным. Хотя когда я заказала второй бокал шампанского, он слегка нахмурился. Почему я пила шампанское, которое терпеть не могла? На это у меня нет ответа. Я скучала, наблюдая за тем, как мой спутник, опустошая тарелку с орешками, флиртует с латиноамериканцем, на шее которого висела тяжелая золотая цепь с крестом. Должно быть, наркоделец или торговец оружием. В Цюрихе можно встретить преступников всех мастей.

У стойки бара сидела хорошенькая молодая женщина с длинными стройными ногами и, окидывая зал голодным взглядом, выискивала клиентов. Заметив, что я смотрю на нее, она улыбнулась мне. «Все мужчины — идиоты, — говорила ее улыбка, — а мы с тобой — богини в сумасшедшем доме».

— Ты не похожа на студентку теологического факультета, — сказал мой щелкунчик.

И он был прав: моя легенда на сей раз выглядела очень сомнительной. Я намекнула на то, что происхожу из богатой семьи, и сказала, что живу в этом отеле.