Чтение онлайн

Хелен слушала его, и перед ней в воздухе порхали ярко-желтые неоновые круги. Как же ей хотелось разбить о его лысую голову тяжелую цветочную вазу, стоявшую на большом столе!

— И все это ради денег? — выдавила она из себя. — Я думала, вы миллиардер. Сколько денег вам нужно, чтобы остановиться? Вы проявляете подобную бесчеловечность только из жадности?

Павел Вейш покачал головой.

— Или вы просто хотите обладать этой картиной? — Она надеялась, что в ее голосе звенит вся та ненависть, которую она к нему испытывала.

Она думала, что он станет смеяться над ней, но вдруг увидела на лице Вейша грустное выражение.

— Дело не в деньгах, миссис Морган. Деньги значения не имеют. Никто не знает об этом лучше того, у кого их очень много. И даже не в искусстве. Речь идет о чем-то намного более важном. Настолько важном, что ради этого можно пойти на любые жертвы. Вас это не утешит, но мы с вами находимся при этом на правильной стороне.

— Это всего лишь вопрос перспективы!

— Ваша фраза мне нравится, миссис Морган. Перспектива зависит от точки, на которой находится наблюдатель, а значит, в ней есть нечто относительное. Равно как и в красоте. Что для вас красота, миссис Морган?

Хелен замерла. Сейчас ей было не до научных или философских дискуссий.

— Есть дюжина подходов к тому, чтобы объяснить красоту, — уклончиво ответила она.

— Я спрашиваю о вашем подходе. В конце концов, это область ваших исследований.

— Для меня восприятие красоты — это чисто неврологический процесс. Раздражение определенных зон мозга.

— Отлично! — похвалил ее Вейш и передвинулся ближе к краю дивана. — Вы когда-нибудь слышали о сравнении человеческого мозга с жестким диском компьютера?

— Весьма поверхностная точка зрения…

— Наверное, вы относитесь к этому так, потому что вы — невролог. Но мне нравится все упрощать. Думаю, вы согласитесь, если я скажу, что человеческий мозг можно программировать точно так же, как устанавливают определенные программы на жесткий диск компьютера.

— Да, это упрощение…

— Поэтому я и спрашиваю вас, миссис Морган: кто заложил в наш мозг те программы, которые отвечают за восприятие так называемой красоты? Вы никогда не задумывались об этом?

— Это философский вопрос. Я занимаюсь неврологическими исследованиями. И в данный момент я не могу думать об этом, поскольку…

Павел Вейш улыбнулся.

— Но такой исследователь, как вы, просто обязан задаваться этим вопросом.

Хелен в отчаянии пожала плечами.

— Не знаю, что вам от меня нужно…

— Красота — это зло, миссис Морган. — В уголках глаз Павла Вейша блестели слезы, возможно, вызванные его травмами. — Вам ведь известно о золотом сечении…

При слове «сечение» перед ее внутренним взором возникла фотография дочери с пугающими линиями на теле.

— Конечно! — с раздражением отозвалась она.

— Золотое сечение — это корень всех зол.

Снаружи донеслось громкое завывание сирен. Ральф подошел к окну и выглянул на улицу сквозь гардину.

— Нам лучше исчезнуть, мистер Вейш, — низким голосом произнес он.

Отец Патрика Вейша поднялся и указал на стоявшую рядом с ним «Мону Лизу».

— Возможно, позже у нас будет время углубиться в эту тему, миссис Морган, — с сожалением в голосе произнес он. — Ральф, положи картину обратно в сумку миссис Морган и не забудь ее багаж! Он понадобится ей для исследований в Лувре. Встретимся в подземном гараже, — сказав это, он подошел к двери номера и открыл ее. — Вы позволите, миссис Морган? — Он протянул ей руку, приглашая встать.

Хелен неохотно последовала за ним.

— Поглядев на нас с вами, можно подумать, что мы — красавица и чудовище, — произнес Вейш, когда она прошла мимо него, и снова расхохотался.

Хелен вспомнила записку, которую видела в его доме в Варшаве.

— Вы не чудовище, — сердито заметила она. — В одноименной сказке под личиной монстра скрывался тонко чувствующий человек.

Черты лица Павла Вейша застыли, и ей показалось, что Ральф усмехнулся, услышав эти слова.

— Что вы имеете в виду? — Директор Алегре казался по-настоящему растерянным.

— Изображение пчелы. Наклейка, граффити, я не знаю, что именно! Не попадалось ли вам где-нибудь на глаза изображение пчелы, которого прежде не было?

Сеньор Алегре удивленно покачал головой, снял очки и протер их синим платком, который вынул из кармана брюк.

— Нет, сэр. По крайней мере, мне об этом неизвестно. На этот счет вам стоит поговорить со служащими Гражданской гвардии.

Миллнер посмотрел на пустую раму на стене. Сразу же после его прибытия в Мадрид Келлер прислал ему сообщение о громком похищении произведения искусства, хотя уверенности в том, что это как-то связано с их делом, у него не было. Миллнер же все понял сразу. Его внутренний голос, его интуиция, его инстинкт — все пели в унисон. Добираясь на такси в музей, он покопался в интернете и чуть не подпрыгнул от радости, узнав, что «Мона Лиза» считается примером картины, созданной по всем критериям золотого сечения. Если во время перелета он еще спрашивал себя, зачем Патрику Вейшу понадобилось в Мадрид, то теперь этот вопрос был решен быстрее, чем он надеялся. Благодаря удостоверению агента ФБР и звонку Келлера в министерство внутренних дел Испании его быстро пропустили к директору музея Прадо. Тот, в свою очередь, сразу же провел его к пустой раме картины, хотя, судя по всему, по-прежнему находился в состоянии шока.

— Итак, давайте еще раз, сначала. Вы подошли с этой женщиной к картине, когда внезапно сработала пожарная сигнализация?

— Да, отовсюду повалил дым, который исчез так же быстро, как и появился.

— Как ее зовут, говорите? — Миллнер вынул смартфон, чтобы сделать запись.

— Хелен Морган. Знаменитый ученый из «Бостон ньюроэстетикс».

— Американка, — пробормотал Миллнер себе под нос. — А какой наукой она занимается?

— Нейроэстетикой.

Миллнер нахмурил лоб. Об этом он никогда прежде не слышал.

— Она исследует влияние красоты на человеческий мозг. Это новая дисциплина, которая…

— А почему она хотела посмотреть именно «Мону Лизу»? — перебил его Миллнер.

На губах директора впервые мелькнуло что-то вроде улыбки, хотя и довольно грустной.

— Такой вопрос мог задать только человек, не имеющий отношения к искусству. «Мона Лиза» — олицетворение красоты.

— Но это ведь не оригинал, правда же? — спросил Миллнер и сразу добавил: — Был.

И словно его вопрос оказался последней каплей, в глазах его собеседника вспыхнуло пламя.