Чтение онлайн

При этом уходить она, похоже, не собиралась.

— Не возражаете, если я к вам подсяду? — спросил я.

— Буду только рада.

Я ничего подобного не планировал, но это оказалось как раз то, что мне было нужно. Ее имя я спросил только утром, когда она, закутавшись в полотенце, вышла из ванной.

— Эмма, — ответила она на мой вопрос.

Как меня зовут, она не поинтересовалась, и я подумал о том, как часто она проделывает такое в неизвестных гостиничных номерах, в неизвестных городах.

Когда она ушла, я позвонил тебе и позволил рассказать, как прошел твой день: что владельцу магазина очень понравились твои вазы и что ты не можешь дождаться, когда снова увидишь меня. Ты сказала, что очень скучаешь, что ненавидишь нашу разлуку, и я почувствовал, как в меня вновь вливается уверенность и возвращается чувство защищенности.

— Я люблю тебя, — сказал я.

Я знал, что тебе нужно услышать от меня именно это, что тебе недостаточно видеть все, что я для тебя делаю и как я о тебе забочусь.

Ты тихонько вздохнула.

— Я тоже тебя люблю.

Дуг, очевидно, напряженно поработал с клиентом за ужином, потому что, судя по их шуткам на нашей встрече утром, после этого они отправились в стрип-клуб. К полудню мы окончательно заключили сделку, и Дуг перезвонил в наш банк, чтобы уведомить, что мы снова платежеспособны.

Я попросил дежурного администратора на ресепшене в гостинице вызвать для меня такси.

— Где у вас тут лучшие ювелирные магазины? — спросил я.

Его понимающая улыбка вызвала во мне раздражение.

— Хотите купить какой-нибудь пустячок для вашей дамы, сэр?

Я проигнорировал это замечание.

— Мне нужно самое лучшее место.

Улыбка его стала более напряженной.

— Faubourg Saint-Honor'e, monsieur [688] .

Пока я ждал такси, он был подчеркнуто внимателен ко мне, но самонадеянный тон стоил ему чаевых, и на то, чтобы унять досаду, у меня ушла вся поездка по указанному адресу.

Я прошел по всей Фобур Сент-Оноре, пока не остановил свой выбор на небольшом ювелирном магазине с непритязательным названием «Мишель», где планшеты, обтянутые черным бархатом, сияли россыпью сверкающих бриллиантов. Мне хотелось рассмотреть все не торопясь, но вокруг меня крутился персонал в строгих костюмах, предлагая свою помощь и советы, — в такой обстановке было невозможно сосредоточиться. В конце концов я выбрал самый большой камень: от такого ты не могла отказаться. Это было простое платиновое кольцо с бриллиантом квадратной огранки. Я протянул им кредитную карточку, а себе сказал, что ты этого стоишь.

На следующее утро я летел домой, и этот маленький кожаный футляр, казалось, прожигал дырку в кармане моего пальто. Я планировал для этой цели пригласить тебя в ресторан, но когда я открыл входную дверь, ты подбежала ко мне и так крепко стиснула в объятиях, что я не вытерпел.

— Выходи за меня.

Сначала ты рассмеялась, но потом, должно быть, уловила серьезность моего тона, потому что остановилась и испуганно прижала ладонь к губам.

— Я люблю тебя, — сказал я. — Я не могу без тебя жить.

Когда ты ничего на это не ответила, я запнулся. Это не входило в мои планы. Я ожидал, что ты сразу обовьешь меня руками, начнешь целовать, возможно, расплачешься, но самое главное — все-таки скажешь «да». Покопавшись в кармане, я неловко вытащил ювелирный футляр и сунул его тебе в руку.

— Я серьезно, Дженнифер. Я хочу, чтобы ты навсегда стала моей. Скажи, что ты согласна. Пожалуйста, скажи это!

Ты чуть качнула головой, но потом открыла коробочку и даже слегка приоткрыла рот от удивления.

— Даже не знаю, что и сказать…

— Скажи «да».

Наступила пауза настолько долгая, что я успел ощутить, как страх, что ты сейчас откажешься, сдавливает мне грудь. Но потом все-таки прозвучало твое «да».

Громкий металлический стук заставляет меня подскочить на месте. После того как ДИ Стивенс оставил мою камеру вчера вечером, я долго смотрела на облупившуюся краску на потолке, чувствуя, как холод от бетонного пола просачивается сквозь матрас, пока незаметно сон все-таки не сморил меня. Я резко подскакиваю на кровати, руки и ноги у меня болят, в висках пульсирует кровь.

Что-то грохочет, и я понимаю, что это стук откинувшейся створки окошка посредине двери, куда просунулась чья-то рука с пластмассовым подносом.

— Пошевеливайтесь, я не могу торчать тут весь день.

Я беру поднос.

— Можно мне что-нибудь от головной боли?

По другую сторону окошка стоит надзирательница; ее лица не видно, я вижу только черную униформу и выбившуюся прядь светлых волос.

— Доктора здесь нет. Придется подождать, пока вас повезут в суд.

Она не успела толком договорить, как окошко звонко захлопывается, и звук этот эхом отдается в камере, после чего я слышу удаляющиеся шаги.

Я сажусь на кровать и пью чай, который пролился на поднос. Он едва теплый и очень сладкий, но я все равно жадно выпиваю его, только сейчас сообразив, что ничего не ела и не пила со вчерашнего дня. Завтрак представляет собой сосиску с бобами в пластиковом контейнере, предназначенном для разогревания в микроволновке. Края пластика оплавились, а бобы покрыты коркой ярко-оранжевого соуса. Я оставляю все это на подносе и иду в туалет. Сиденья здесь нет, только металлическая раковина унитаза, накрытая листками шершавой бумаги. Я торопливо делаю свои дела, стараясь успеть, прежде чем вернется надзирательница.

Ко времени, когда я вновь слышу в коридоре шаги, еда давно остыла. У моей камеры шаги затихают, я слышу звон ключей, после чего тяжелая дверь распахивается и я вижу перед собой угрюмую девушку, которой едва исполнилось двадцать. По черной униформе и засаленным светлым волосам я догадываюсь, что это надзирательница, которая приносила мне завтрак, и я показываю ей на стоящий на моей кровати поднос.

— Боюсь, я не могу это есть.

— Меня это не удивляет, — фыркнув от смеха, говорит надзирательница. — Я сама бы не прикоснулась к этому, даже если бы умирала с голоду.