Чтение онлайн

— Ты слишком много работаешь. — Макс посмотрел на нее и вздохнул. Его глаза подернулись поволокой, он смотрел на Энн виновато, или ей только показалось?

— У меня никогда раньше не было своего жилья. В Пойнт-Юде я жила вместе с двоюродной сестрой Элин и ее сыном.

— Но раньше ты жила в Сент-Мартинвилле?

Энн сделала героическую попытку выглядеть спокойной — но у нее это плохо получилось. Ноги были как ватные, грудь стала тяжелой, девушка ощутила легкое покалывание по всему телу. Но, самое странное, ей совсем не хотелось расставаться с этими давно забытыми ощущениями.

Энн надеялась, что Макс не понимает, что с ней происходит. Не понимает и не чувствует. Или все-таки чувствует?

— Я никогда не говорила тебе, что жила в Сент-Мартинвилле, — ответила Энн.

— Не важно, говорила или нет, но, когда мы въехали в город сегодня, я понял, что он для тебя не чужой. Но это совсем не важно.

Для Энн это было безусловно важно.

— Я выросла в Сент-Мартинвилле.

— Но ты не любишь это место, верно?

— Ну, это твои домыслы. — Энн не хотела возвращаться в прошлое. — Хотя ты прав, конечно. Я ненавижу это место, ненавижу!

— Энн, что с тобой? Ты в порядке? Я совсем не хотел тебя огорчить!

Энн боялась, что Макс спросит о Бобби Колберте. Она даже имени этого не могла произнести спокойно. К черту Колберта! Энн могла думать только о Максе. Он был так близко, а девушка так далеко унеслась в своем воображении, что почти физически ощущала, как он ласкает ее. Чтобы не застонать, Энн прикрыла рот рукой и взглянула на Макса. Он был занят своими мыслями и не заметил ее смятения.

— Я принесу вина — выпьешь со мной? — спросил Макс, проведя рукой по волосам.

— Белое холодное вино? Отлично! — ответила Энн, густо покраснев, приложила ладони к своим пылающим щекам и рассмеялась над собой. Пора бы перестать смущаться по пустякам.

— Пойду и принесу, — сказал Макс и отправился на кухню, поразившую его чистотой и пустотой.

Белое дерево, столешницы из черного гранита и обилие нержавеющей стали — очень современно и удобно, хотя невооруженным глазом было видно, что кухней хозяйка пользовалась не чаще, чем столовой или гостиной.

Оставшись один, Макс попытался снять напряжение. Он привык держать на привязи свои инстинкты, и ему это неплохо удавалось. Он пытался начать новую жизнь, а для этого необходимо было держаться подальше от женщин. Последствия этого длительного поста были слишком очевидны.

Макс тряхнул головой, открыл холодильник, достал бутылку «Пино Грижио» и огляделся вокруг в поисках штопора.

— Штопор для бутылок в ящике. — Энн стояла у него за спиной.

Она открыла ящик, в котором кроме штопора ничего не было, протянула штопор Максу и пошла к буфету. Там нашлось несколько бокалов для вина. Макс взял два, налил в один немного вина и торжественно поднес к носу.

— Мягкое, но в меру крепкое, пожалуй даже терпкое. Привкус белого шоколада и легкий запах фруктовой запеканки. Потрясающе! Восхитительно!

Энн рассмеялась и легонько стукнула его по руке. Но ни ее смех, ни глуповатая шутка Макса по поводу вина не смогли разрядить напряженность между ними.

— Берем вино и идем в комнату, — сказала Энн, взяла бокал из рук Макса и вышла из кухни.

Макс пошел следом и задержался у выходящего на площадь окна, за которым сверкала иллюминация.

— Похоже, они забыли убрать рождественские лампочки. Как ты думаешь, оставят до следующего Рождества?

— Не знаю, у меня это первое Рождество здесь, — ответила Энн, — знаешь, как ни смешно, я люблю рождественскую иллюминацию. Хорошо, как в детстве. Наверное, они просто забыли переключить таймер, или что там у них, — вот праздник и не кончается.

— По мне — чем больше блеска, тем лучше. Мои родители украшают дом на Рождество, и он становится похож на пещеру Аладдина. Роджер тоже любит рождественский блеск, чего не скажешь о Келли. Он считает все это ненужной мишурой и, если бы мама ему позволила, пригласил бы дизайнеров для украшения дома. К счастью, мама этого не допускает.

— А ты намного выше меня. — Энн взяла Макса за руку и повернула его лицом к себе.

— «Люблю, когда меня окидывает взглядом женщина моя!» — продекламировал Макс — и сразу пожалел об этом. Дурацкая шутка. Энни не была его женщиной.

— Давай постоим у окна. Люблю смотреть на огоньки на деревьях. Если ты встанешь на колени у подоконника, сможешь использовать его как столик.

Энн скинула туфли и босиком обошла комнату, по очереди выключая все светильники.

— Ты темноты не боишься? — спросила она перед тем, как выключить последний.

— Пожалуй, я это перенесу, — ответил Макс.

Комната погрузилась в темноту. Только за окном мерцал свет. Энн устроилась у подоконника рядом с Максом. Они не спеша потягивали вино и смотрели на площадь, на деревья, по веткам которых перебегали разноцветные огоньки.

— Всегда вспоминаю детство в такие моменты. Не то чтобы я часто украшала дом на Рождество. Но это как ностальгия — запах детства, ощущение праздника. Еще бы снег пошел…

— Ну, ты размечталась… Но я тебя хорошо понимаю. Чувствую то же самое. Спина не устала? — спросил Макс и обнял девушку за талию. — Я ее поддержу…

— Все в порядке — не устала, — ответила Энн, но не отодвинулась.

— Не спорь, я тебя поддержу…

Они молча сидели в темноте. Ветер за окном гнул расцвеченные лампочками ветки деревьев, которые танцевали в такт ветру. За много лет они встретились только однажды с тех пор, как расстались. И вот сегодня еще раз.

Он хочет возобновить их отношения. Смешно думать об этом сейчас, правда, когда-то и она этого хотела.

— Я пришел не просто так. Хочу тебе кое-что сказать. — Макс еще крепче обнял девушку. — И вряд ли тебе это понравится. Возможно, когда ты все узнаешь, то просто не захочешь, чтобы я был рядом.

— Но ты можешь ничего не рассказывать, — ответила Энн и подумала, что сказка кончилась очень быстро, не успев начаться. Какая же она дура, и что ей нужно, чтобы наконец поумнеть. Энн не отводила глаз от окна, стараясь не смотреть на Макса.

— Послушай, Энн, я дважды попадал в грязные истории, два раза сталкивался с законом. Моей вины не было, только доказать это трудно. Энни, поверь мне, это очень тяжело. И тебе будет нелегко это узнать. Конечно, я должен был сказать это сразу, когда понял, что нам хорошо друг с другом.

— Ты не должен говорить ничего, что тебе неприятно. — Энн не отрывала взгляда от окна.

— Знаешь, нам обоим будет неприятно. И тебе, и мне. В общем, так. Я дважды сталкивался с законом. Первый раз, в колледже, когда погибла моя подруга. Ее убили, и обвинили меня. Потом обвинение с меня сняли.