Чтение онлайн

— Если кто-то желает сделать официальный запрос, то сначала ему нужно купить под него соответствующий бланк, а потом отнести его в то государственное учреждение, от которого ожидается получение данного документа. Если, к примеру, требуется растаможить грузы в порту, то все разрешения и визы ставятся на этом бланке. Назрела необходимость в свидетельстве о рождении? Та же государственная грамотка. Паспорт транспортного средства? Опять же гербовый лист. — Она протянула ему документ. — Так вот, кому-то пришлось заплатить за бланк в министерстве финансов, чтобы потом доставить его в управление полиции. Очень сомневаюсь в том, что состряпавший эту бумагу клерк, получая пятьдесят долларов в месяц, сделал это за свой счет.

— Другими словами, если кому-то нужно получить ту или иную официальную справку, он должен внести гербовый сбор?

— Именно, — подтвердила она. — И здесь мы подходим ко второй нестыковке, бросающейся в глаза. В этой стране свидетельства о смерти просто никому не нужны. Ни у кого их нет, потому что в них просто отсутствует всякая надобность. Если в деревне кто-то умирает, то не производится никакого вскрытия, равно как и регистрации в полиции, и, уж конечно, никто не ломает голову над «причиной смерти». Человека хоронят после совершения определенной ритуальной церемонии, если, конечно, есть кому взять на себя эту скорбную заботу, и можно считать, что на этом данный инцидент исчерпан. Если обратиться за свидетельством о смерти, то сразу возникает большой вопрос: а зачем?

— Но нам-то его выдали!

Она кивнула:

— Сейчас я к этому подойду. Этот документ — просто констатация — причем с орфографическими ошибками — того простого факта, что указанный человек скончался в Республике Экваториальная Гвинея. — Монро постучала пальцем по документу. — Никаких деталей, отсутствуют даже сведения о том, когда и где это случилось, не указано и гражданство. При всех недостатках местной административной системы, не надо забывать о десяти годах коммунистического режима. А уж с бюрократическим документированием во всех его проявлениях дело там всегда было поставлено даже слишком хорошо. По крайней мере здесь должны были бы указать место кончины — материк или остров.

— Послушай, Мишель, я хочу, чтобы ты оказалась права, даже больше, чем ты можешь себе представить, но зачем им вообще понадобилось предоставлять этот документ? Не проще ли было заявить, что они понятия о ней не имеют?

— Я могу привести несколько возможных объяснений, — ответила она. — Но самое важное здесь вот что: эта бумага даже не подтверждает пребывания Эмили в стране. Они узнали ее имя от нас и списали его со справки, переданной нами Мба в министерстве. А документ, врученный нам, означает только одно: некто, получивший образование за границей и представляющий, какое значение свидетельство о смерти имеет для таких, как мы, собирается воспрепятствовать нашему расследованию и надеется, что этой отписки будет достаточно, чтобы мы свернули поиски и убрались домой.

Монро взяла документ и убрала в пояс, который носила под одеждой, где держала свой паспорт.

— Майлз, с этого момента все становится намного опаснее. Нам дали ясно понять, что если мы проигнорируем предостережения, то сильно об этом пожалеем. Думаю, тебе стоит позвонить Бэрбанку и постараться убедить его снять тебя с задания.

— Я остаюсь! Что дальше?

— Следует убраться из города как можно скорее, желательно в направлении материка. — Она бросила взгляд на часы. — Мы еще успеем купить авиабилеты.

Как и большинство других организаций, офис авиакомпании располагался на первом этаже. Это было небольшое, темное и сырое помещение, где находилось всего два сотрудника: секретарша и некто облеченный властью, принимающий деньги и выписывающий от руки билеты. На всю процедуру ушло меньше пятнадцати минут. Вылететь им предстояло первым утренним рейсом.

Выйдя из офиса, Монро вручила Майлзу его билет.

— Полет в Бату похож на русскую рулетку, — объяснила она. — В прямом смысле. Они летают на старых советских самолетах, давно уже не ремонтируемых. Загружают их до предела и эксплуатируют, пока те не разобьются — обычно где-нибудь в океане. Будем надеяться, что это произойдет не завтра.

— Как думаешь, «Тени» проследили наш приход сюда?

— Не сомневаюсь, — подтвердила она его опасения.

— Значит, они все-таки научились не попадаться нам на глаза.

— Я тоже так думаю.

Монро и Брэдфорд направились в отель пешком, надеясь, что так им скорее удастся заметить за собой «хвост». Они так привыкли к слежке, что ее наличие воспринимали как своего рода «нормальность» происходящего, а потому немало удивились, не увидев никого на улице.

За ужином они мало разговаривали, и Монро впервые за все время пребывания в городе ощутила подступающую словно ниоткуда опасность. Это чувство возникло не из слов, а из тишины, из того, что сотрудники отеля больше добродушно не перешептывались за их спинами, стараясь помалкивать в их присутствии.

Официант, раньше общительный и дружелюбный, теперь держался настороженно и скованно. Он принес им напитки, но Монро отослала их обратно и попросила принести кока-колу в банках. От еды они с Брэдфордом не сговариваясь дружно отказались и не стали ничего заказывать. Они молча сидели, потягивая кока-колу, делая вид, что их забавляет шумная компания, сидевшая через два столика. Решив наконец, что провели в ресторане достаточно много времени, чтобы их уход не показался слишком поспешным, они отправились к себе дожидаться рассвета и вылета.

Они решили, что будет надежнее провести ночь в одном номере. Брэдфорд отправился к себе забрать постельные принадлежности и кое-какие вещи. Наклонившись, чтобы засунуть под кровать туфли, Монро неожиданно почувствовала слабость и, стараясь выпрямиться, оперлась о кровать. Теряя сознание, она попыталась закричать и позвать Брэдфорда на помощь, но не смогла издать ни звука. Монро упала на пол, успев лишь удивиться тому, как, черт возьми, это могло случиться.

Западное побережье острова Биоко, Африка

Монро медленно приходила в себя; с трудом обретая ясность мысли, она старалась понять, где находится. Сначала она ощутила сырой запах окислившегося металла и исходящий от него холод. Ее окружала темнота, а влажный воздух имел соленый привкус и в нем чувствовалось приближение дождя. Она лежала на боку с кляпом во рту и связанными за спиной руками. Ноги были привязаны к чему-то тяжелому. В воздухе висел запах сигаретного дыма, и слышались приглушенные голоса, что-то оживленно обсуждавшие на незнакомом ей языке.

Где, черт возьми, Брэдфорд?

Она ощутила движение — неровное покачивание на волнах рыбацкого баркаса. Сзади слышался низкий рокот двигателя, гнавшего его куда-то на малой скорости. При свете звезд и фонаря на носу ей удалось разглядеть тени четырех человек. Судно было не больше пятнадцати футов в длину, но с маленькой рубкой ближе к носу.

В трех футах от нее сидел мужчина, опиравшийся на планшир. [40] У его лица светился оранжевой точкой кончик сигареты, ярко вспыхивавшей, когда он делал очередную затяжку. На поясе у него висели нож и кобура с пистолетом.