Чтение онлайн

Я позвонила Массимо Пасте из сверкающего и пустынного бара на пьяцца Арджентина. Было ровно одиннадцать. В двух шагах от меня в цилиндрических витринах вращались роскошные образцы сандвичей и холодных закусок. Между долгими гудками я заранее угадывала появление, исчезновение и очередное появление, в ритме наших колец, ростбифа — салата оливье — студня — ростбифа… Он ответил, когда я уже хотела повесить трубку. Я, правда, так и сделала: мне нужно было убедиться, что он дома.

Я заплатила за банку кока-колы и понесла ее с собой в машину, которую припарковала метрах в ста от дома Пасты; однако, чтобы приблизиться к нему, мне пришлось покружить и один раз даже нарушить знак одностороннего движения. Я чудом нашла место, откуда могла видеть подъезд, оставаясь незамеченной. На голову я надела пляжную шляпу, вот уже несколько месяцев валявшуюся на заднем сиденье, с полями, идеально подходившими для того, чтоб вытирать пот. Я развернула карту Рима и тем самым завершила свою маскировку, однако любопытство пересилило: я повернула к себе зеркало заднего обзора. Какой у меня вид: просто смешной, или в нем чувствуется нечто патетическое?.. А вдруг он уже ушел за те пять минут, которые мне понадобились, чтобы подъехать ближе к дому? А вдруг он вообще не выйдет до двух часов, и тогда прощай моя запись; я могла бы ее пропустить, но уж в два-то часа я просто обязана оказаться в тон-зале М, еще ничто в жизни не казалось мне важнее сцены Джо с незнакомцем (я была уверена, что речь шла именно о ней: может, ее еще не закончили или что-нибудь хотят переделать). Эти вздохи и хрипы, соединенные с изображением, наконец обретут смысл и для меня, получат некоторую завершенность. Если только… если только я не ошиблась в выборе места, потому что если Паста — это Джо, мой Джо, то под лицом у него маска, или не под лицом, а где-нибудь сбоку… так что он может в любой момент жестом фокусника снять маску, которой никто не видит.

Все сомнения и метафоры исчезли, как только он появился. Он действительно был замаскирован суперклассическими очками с зеркальными стеклами; мало того, что они делали его неузнаваемым, так они еще скрывали за отражениями фрагментов неба и улицы самое существенное — направление его взгляда.

Я опять развернула карту Рима — теперь он меня не заметит. Услышала довольно мягкий звук его мокасин, подняла глаза, увидела в зеркале заднего обзора белую рубашку, брюки цвета хаки (хотя бы эта деталь: «брюки Паста, мокасины Паста» — должна была насторожить меня, что позволило бы сэкономить столько драгоценного времени).

Он сел в красную «ланчу», я тронулась с места. Он в любом случае должен был проехать мимо меня, чтобы, выбравшись из переулка с односторонним движением, направиться в сторону улицы Аренула.

Он запоздал на целую минуту, и я оказалась на самом виду, вылезла носом чуть не на середину дороги. Краем глаза проследила за ним, подождала, пока он проедет, окончательно вывернула на дорогу. Меня обогнала «хонда», которой правил ослепительный рыцарь ночи — прекрасный буфер между мною и Пастой. Тут я чуть было опять не потеряла его из виду: расстояние между двумя рядами припаркованных машин и прохожими исчислялось в миллиметрах и уже на первом перекрестке между мной и «хондой» вклинился какой-то сукин сын на пятисотой модели, а потом один грузовичок вообще крайне удачно загородил мне весь обзор. У меня была одна надежда — на полицию: ее на этом участке полно, и Паста наверняка не рискнет превышать скорость. Действительно, я вновь увидела его на светофоре перед самой пьяцца Арджентина, причем подъехал он туда первый, и только потом грузовичок обошел его на красный свет.

Паста пристроился к нему, чтобы воспользоваться коридором в гуще машин, пробирающихся к реке. Я была в двух шагах от дома и с вожделением подумала о своей постели, однако мне надо было обогнать еще несколько машин, прежде чем коридор замкнется. Я затормозила в двух сантиметрах от бамперов Пасты и не сомневалась, что он меня заметил. Узнать, правда, не мог: я замаскировалась лучше, чем он, — эдакая инспекторша Клузо. Не мог, если только не ждал моей засады, не был все время начеку…

Наконец мы добрались до площади. Паста проскочил последним на желтый свет, а мне пришлось пропустить тех, кто рванул на зеленый, — иначе сомнут. Я увидела, как «ланча» остановилась в третьем ряду около киоска. Он вылез, купил газеты, зашел в бар на углу, а я дернулась вперед на автопилоте при первом же гудке стоявшей сзади машины.

К счастью, мне тоже удалось спрятаться недалеко от киоска за группкой автомобилей, примостившихся на импровизированной стоянке. Через несколько минут Паста вышел из бара — спокойный, с сигаретой во рту, — сел в машину и поехал по направлению к проспекту Виктора Эммануила.

Теперь он продирался сквозь поток машин, точно слаломист: то ли очень торопился, то ли хотел оторваться от меня. Я вожу с пятнадцати лет, и за рулем меня не одолевают сомнения, как в других жизненных ситуациях, но это ралли было чем-то из ряда вон выходящим.

Не выпуская его из виду, я пробиралась между автобусами, отважно заезжала на полосы, запрещенные для легковых автомобилей, — он по ним мчался свободно, будто на крыше у него развевался какой-то магический пропуск. Мне посигналил полицейский (интересно, почему Пасте можно, а мне нет?..), я не остановилась — пускай штрафуют.

Я преследовала его вплоть до Пасседжата-ди-Рипета. Там дорогу мне перерезал огромный грузовик, и Паста растворился в темном туннеле.

Я не переставала гудеть, пока не получила возможность прорваться вперед, нажала на педаль акселератора, включив вторую, потом третью передачу, и когда вынырнула из темноты, то обнаружила его у светофора, как всегда, в первых рядах. Мы рванулись с места почти одновременно и поплыли в более плавном потоке. Наконец я увидела, как он паркуется на набережной Фламинио, напротив мрачноватого элегантного дома сороковых годов.

Глядя, как он заходит внутрь, поставила машину на противоположной стороне и устремилась за ним.

Это здание мне было хорошо знакомо: здесь располагались офис и квартира адвоката Симони, специалиста по гражданским делам, защищавшего интересы ДАГа, и вдобавок мужа актрисы Эстер Симони, которая дублировала мать Мелоди.

Любопытно, зачем пожаловал сюда Паста? Если дело касается нашей фирмы, то такие контакты не в его компетенции — в любом случае мне было необходимо хоть что-то разузнать.

Я пересекла холл, отделанный черным и серым мрамором, прошла мимо небольшого фонтана в центре и направилась прямо к консьержке, выглядывавшей из привратницкой, как птица из гнезда.

— Мужчина в белой рубашке прошел к адвокату Симони?

Она посмотрела на меня без всякого выражения и уткнулась в кроссворд. Я повторила вопрос.

— Простите, — холодно бросила она, — а вы кто такая?

— Не имеет значения, — отрезала я и решительно положила перед ней бумажку в десять тысяч лир.

Консьержка не выказала никакого удивления. Спокойно, точно я платила ей проигрыш после партии в покер, взяла деньги и спрятала в карман цветастого фартука.

— Он сразу прошел к лифту. Но, когда явился в первый раз, спросил адвоката.

— Значит, он часто здесь бывает?

— Тут много народу ходит, не упомнишь…

— А когда он в первый раз появился?

— Давно.

Я сунула ей еще десять тысяч.

— По-моему, еще зимой. — (Вторая бумажка отправилась вслед за первой.) — Но больше я ничего не знаю.

Я вышла. Снова задул сирокко, и в воздухе сразу почувствовалась солоноватая горечь. Вовсю кричали чайки. С невиданным упрямством я сидела в машине и ждала.

Через полчаса Паста с помрачневшим лицом нервной походкой спустился вниз. Я испугалась: вот сейчас он меня заметит.

Гонка продолжилась в обратном направлении с преодолением аналогичных препятствий. Правда, я стала осторожнее и увеличила было расстояние между нами, но тут же спохватилась, что рискую упустить его, обогнала выстроившиеся в ряд машины, в то время как он въезжал на мост Маттеотти, и действительно оказалась на самом виду; я ушла чуть вправо, решив пропустить часть машин, но вместо десятка их прорвалась целая сотня, и таким плотным потоком, что у меня совсем не было возможности вклиниться.

Паста уже переехал мост и, как мне показалось, свернул по направлению к геометрически расчерченному лабиринту совершенно одинаковых аллей и поперечных улочек.

Когда на светофоре наконец зажегся зеленый свет, я поняла, что все потеряно. Покружила по лабиринту и вернулась на прежнее место. И тут, по чистой случайности, увидела его: он ставил машину в самом конце перегороженной у въезда улицы. Как он умудрился туда заехать? Я решила больше не петлять, а продолжить преследование пешком, и это было моей последней ошибкой.