Чтение онлайн

Суффикс лица -чик, -щик сочетается с основами глаголов и существительных, а суффикс лица ец – с основами глаголов, существительных и прилагательных.

Кроме таких общих ограничений, действуют ограничения более специализированные, т.е. тот или иной аффикс может сочетаться не со всеми основами данной части речи, а лишь с основами определенной семантики. Например, суффикс -ш (а)-, производящий существительные, обозначающие лиц женского пола по профессии (кондукторша, агрономша) или жен по мужу (генеральша), сочетается лишь с основами существительных – наименований лиц мужского пола по профессии, но не по иному признаку.

На семантические ограничения могут накладываться т.н. прагматические ограничения. Так, суффикс прилагательных -оват(ый), обозначающий неполноту признака, сочетается лишь с основами качественных прилагательных, обозначающих нежелательные (плохие) свойства (ср. глуповатый, староватый, но отсутствуют умноватый, молодоватый). Человек как бы не хочет уменьшать положительно оцениваемые (хорошие) признаки.

Словообразовательные ограничения относятся к разряду системных ограничений – имеется в виду неучастие тех или иных видов производных основ в качестве производящих. Для примера можно назвать имена прилагательные с суффиксами субъективной оценки еньк(ий), -оконьк(ий), -ошеньк, -ущ, -енн: желтенький, желтехонький, желтешенький, большущий, высоченный. От прилагательных этих типов не образуются производные. Словообразовательный потенциал таких основ исчерпан; они замыкают словообразовательную цепь.

Стилистические ограничения в сочетаемости морфем вызываются стилистической несовместимостью морфем и объясняются тем, что словообразовательные морфемы, подобно словам, могут обладать определенной стилистической окраской. Обычно наблюдается тенденция к стилевой однородности сочетающихся морфем. Например, аффиксы, имеющие литературно-книжную окраску, тяготеют к соединению с производящими основами слов, наделенных такой же окраской. Нейтральные в стилистическом отношении слова могут сочетаться с морфемами любой окраски и употребляются в любом стилистическом окружении (в этом и состоит их нейтральность).

Стилистические ограничения в сочетаемости морфем имеют иной характер, чем ограничения семантические и словообразовательные. Они обнаруживаются как тенденции сочетаемости – несочетаемости, а не как строгие, ненарушаемые законы. В определенных условиях эта необычайность производных существительных, создаваемая контрастностью сочетающихся в составе слова единиц, может понадобиться говорящему, желающему использовать выразительные возможности языка.

Стилистические ограничительные тенденции характеризуются следующим образом. В тех случаях, когда суффикс имеет сниженную стилистическую окраску, он тяготеет к сочетанию с нейтральными и разговорными) и «не любит» книжных основ. Таковы суффиксы прилагательных – ущ, -енн, обозначающие большую степень проявления признака: жирнющий, здоровущий, толстенный. От прилагательных книжного стиля образование прилагательных с этим суффиксом затруднено. Вряд ли возможны прилагательные типа культурнущий, активнущий.

Различие между заимствованными и исконными морфемами существенно для диахронического словообразования. Оказывается, однако, что это различие, но только в преобразованном виде, важно и для синхронного изучения языка. Иноязычное происхождение морфемы может влиять на ее стилистическую окраску, становясь фактом синхронного словообразования (выступает как стилистическое ограничение в сочетаемости морфем). Именно поэтому многие морфемы иноязычного происхождения, приобретая активность в русском языке, сохраняют сочетаемость – преимущественную или исключительную – с книжными заимствованными основами. Так, суффикс -фикаци– существительных, обозначающих «снабжение тем, что названо производящей основой», проявляет активность на почве русского языка, но функционирует при этом преимущественно в кругу нейтрально-книжных заимствованных основ: радиофикация, газификация. Возможны образования и от русских основ, лишенных стилистической окраски сниженности: звукофикация, теплофикация.

Синхронная словообразовательная система языка представляет собой совокупность мотивированных слов, объединенных в словообразовательные типы и гнезда. Основная, главная единица словообразовательной системы языка – мотивированное слово. Остальные единицы словообразовательной системы функционируют либо в составе мотивированных слов (мотивирующая основа и словообразовательное средство), либо определяются через мотивированные слова (словообразовательная пара слов, словообразовательная цепочка, словообразовательная парадигма, словообразовательное гнездо, словообразовательная категория).

Словообразовательная пара представляет собой производящее и производное слово, связанные отношениями мотивированности и способом словообразования: лес – лесной. Основные «события» словообразования происходят в пределах словообразовательных пар; почти все явления словообразования можно обнаружить в этих пределах: производное слово, производящее слово, средство и способ словообразования, словообразовательное значение; словообразовательные гнезда и типы сводимы к словообразовательной паре, т.е. могут быть равны ей. Основной единицей словообразовательного анализа нередко признается именно словообразовательная пара. Словообразовательный процесс в конкретных случаях может и закончиться образованием словообразовательной пары, т.е. пары становятся гнездами.

Если процесс на том не остановится и будут образованы новые производные слова на базе того же производящего или на базе первого производного, то словообразовательные пары объединяются в словообразовательные цепи (цепочки) слов (последовательное словообразование) или в словообразовательные веера (пучки) слов (параллельное словообразование): арфа – арфист – арфистка, баян – баянист, баянный. Веера и пучки слов могут объединяться в более сложные комплексы: рыба – рыбка, рыбный, рыбак – рыбачий, рыбацкий.

В этом проявляются степени производности, от этого зависят типы словообразовательных гнезд.

Каждое простое производное слово имеет свое производящее, и только одно, образуя с ним словообразовательную пару. Словообразовательных пар поэтому столько, сколько производных слов. Сложные слова в соответствии со своими корневыми частями входят в разные словообразовательные пары (и гнезда), поэтому словообразовательных пар у сложных слов больше их собственного количества в 2–3 раза – в зависимости от количества корневых частей в их составе. Здесь следует говорить о тройках и четверках слов.

Количество словообразовательных пар с количеством производящих несопоставимо, т.к. одно производящее может иметь при себе несколько производных и, следовательно, входить в несколько словообразовательных пар: река – речка, речной, речник. Вот почему словообразовательные пары следует определять по производным, а не по производящим: производное слово определимо само по себе, и оно «ищет» свое производящее; производящее, будучи только относительным явлением, само по себе неопределимо и поэтому само по себе не предполагает производных. Производящее слово, т.о., пассивный член пары: от него образуется новое слово, но не оно образует это новое слово.

Словообразовательная цепочка – это ряд однокорневых слов, связанных отношениями, где каждое предыдущее слово мотивирует последующее. Данная единица выявляет ступенчатый характер словообразования и демонстрирует синтагматические отношения между однокоренными словами. Словообразовательная цепочка в современном русском языке может состоять из двух и более однокоренных слов.

Например: греть – грелка, греть – греться – согреться, греть – нагреть – перенагреть, перенагревать – перенагревание и т.д.