Чтение онлайн

Астрид положила фонарик в рюкзак и вернулась к окну, чтобы отдернуть занавески. Затем она снова подошла к столу и перевернула картину. Чтобы как следует рассмотреть холст, она раздвинула клинья подрамника и вытащила подложку. Вот оно, повреждение. Холст был порван. Какой-то неизвестный коллега заклеил прорыв по всей длине заплатками из холстины, наподобие тканых пластырей, которые накладываются на крупные порезы. Если надо подвести края встык.

С помощью лупы удалось разглядеть, что повреждение имело непростую структуру. Сначала чем-то острым сделали прокол. В этом месте края рассеченных нитей были ровными. Судя по разлохмаченным нитям ниже по линии повреждения, при разрыве полотна применили большое усилие.

Дыхание Астрид участилось. За этим повреждением что-то скрывалось. Его нанесли в порыве ярости. Сначала картину ударили острым предметом. Ножом? А затем, пальцами раздвинув края пробоины, резко рванули вниз. В гневной попытке уничтожить картину. Девушка перевернула полотно и снова стала изучать фигуры детей. Они напоминали ангелочков. Двое невинных малышей, наслаждающихся солнечным летним днем. Что за ярость, что за ненависть могла заставить кого-то сотворить с картиной такое? Вполне возможно, этому было какое-то разумное объяснение. Но в тот момент ничего в голову не приходило.

Несколько часов непрерывного изучения насыщенных оттенков синего и серого на полотнах коллекции сотворили чудо. К тому моменту, как Астрид вернулась на лодку, от похмелья почти не осталось следа. Никакого вина всю неделю. Так девушка пообещала самой себе. И в этот раз она была настроена серьезно.

Спустившись в каюту, она заварила в чашке крепкий кофе, который взбодрил ее еще больше. Ну что ж, значит, пять дней. Пять дней без вина, подумала она, – ее решимость улетучивалась. Достав телефон, она набрала в поисковике «селеста уэйд» и «сестра». Уже через десять минут она знала всю историю в изложении новостных изданий. Весьма трагическую историю.

У Селесты была сестра Харлоу. На пару лет младше. Гениальная яхтсменка, которой предрекали титул следующей чемпионки в гонках среди женщин. Гордость острова. Но три года назад, накануне самой крупной регаты Каус-Уик – состязания, которое она предположительно должна была выиграть, – девочка исчезла с лица земли.

Вечером она вышла на «Морской пене», и больше их не видели. В последний раз девушку и ее яхту заметили в районе скал Нидлс. Три недели спустя Харлоу официально объявили пропавшей без вести в море. В интернете сохранился снимок ее отца в черном костюме во время поминальной службы спустя еще месяц. Фотограф подловил его, выходящего из церкви, с небольшого расстояния. Бледное, осунувшееся лицо. Раздавленный горем человек. Разгневанный тем, что газетчик украл этот интимный момент его жизни.

Не в силах больше смотреть на эти статьи и фотографии, Астрид быстро прокрутила страницу браузера, терзаясь чувством вины. Если бы она знала о трагедии этой семьи, то, возможно, не принялась бы с таким энтузиазмом рыскать по дому. Бедная Селеста Уэйд – она потеряла сестру. Такую трагедию пережить непросто – Селеста, должно быть, очень сильная. Вероятно, окунувшись в благотворительную деятельность, она обрела новый смысл жизни.

Астрид решила в ближайшее время позвонить своей сестре. Снова укол совести. Все эти годы Астрид была не самой внимательной сестрой. Но по крайней мере Клэр жива, и можно попробовать загладить вину.

Половина четвертого. Все еще достаточно времени дойти до Эбботсфорда. Возможно, кто-то из участников Клуба любителей искусства сейчас в студии – Астрид необходимо развеяться. Она надела легкую непромокаемую куртку. Над мысом собрались серые тучи. Закрыв замки, девушка отстегнула горный велосипед на палубе, перекинула через ограждение и выкатила его на пристань.

Когда Астрид парковала велосипед у входа в поместье, с неба моросил холодный дождик. Она поспешила в бывшую дворницкую. Фрэнк, как и в прошлый раз, сидел в стоящем в углу кожаном кресле. Аннабель и Рен работали за мольбертами. Под теплые приветствия Астрид повесила куртку на колышек у двери и достала блокнот для рисования.

Аннабель вернулась к разговору с Фрэнком – очевидно, в раздраженных тонах.

– Так вот, Фрэнк… – сказала она, не отрывая взгляда от холста, – ты считаешь, что знаешь, чего хотят женщины?

Тот причмокнул:

– А как же!

– Что ж, давай, просвети нас.

– Ну, судя по моему тридцатилетнему опыту в строительной отрасли… – он закинул ногу на подлокотник кресла и сплел пальцы рук, – женщина хочет туалет на первом этаже с режимом экономичного слива на четыре с половиной литра. Белый «Опель-Астра» перед гаражом. Ну и еще трали-вали, когда ей припрет. – Он посмотрел на Рен. – Прошу прощения за мой французский.

– Не обращайте на меня внимания. – Рен продолжала заниматься картиной.

– Не могу поверить, Фрэнк, – тяжело вздохнула Аннабель. – И это нам говорит мужчина, у которого было три брака?

– Так и есть. Потому и знаю – из горького опыта. – Он поднял глаза к потолку. – Женщины как ураган. Знаешь почему?

– Даже страшно подумать, – сказала Аннабель.

– Так вот… – он задержал дыхание, – они возникают как неукротимый вихрь. А покидая, уносят дом и машину.

Он разразился смехом секунд на двадцать, а Аннабель, качая головой, резкими от раздражения движениями рисовала выдру, плывущую в лучах отраженного заката.

– Какая сексистская чепуха, – пробормотала она.

Астрид решила не вмешиваться. Она открыла чистую страницу в блокноте, достала из сумки карандаш и спросила:

– Фрэнк, ты не против, если я тебя нарисую?

– Валяй, Астрид. – Он откинулся в кресле, все еще посмеиваясь над своей шуткой.

Дверь распахнулась, и на пороге возник грустный Кабир – воротник поднят, мокрые пряди волос свисают со лба. В руке холст. Поплывшие от дождя краски грязным пятном собрались внизу полотна. Он приложил картину к стене и немного отошел.

– А знаете, так даже неплохо, – сказал он удрученно.

– Не волнуйся, Кабир, – сказала Астрид, – нарисуешь еще лучше.

– Спасибо. – Кабир отошел к комоду, включил чайник и вытер лицо и руки полотенцем.

Аннабель достала из сумки жестяную банку и сняла крышку. Внутри было нарезанное прямоугольниками, пропитанное чем-то сладким овсяное печенье «флэпджек» [75] .

– Угощайся. – Она протянула банку Кабиру. – Попробуй печенье. Я испекла его сама по рецепту Делии Смит [76] . Делия никогда не подводит.

Кабир взял квадратик печенья и протянул банку остальным. Рен и Астрид взяли по одному. Фрэнк привстал из кресла, забрал банку и, поставив ее на коленях, выбрал самый большой кусок.

– Аннабель, тут есть орехи?

– У тебя на них аллергия? – спросила она.

– Да.

– В таком случае не помню.

Фрэнк положил печенье обратно в банку и вытер руки о штаны. Аннабель, улыбаясь сама себе, взялась за прорисовку выдры.

Какое-то время разговор вертелся вокруг общих тем. Обсудили творения членов Клуба и то, что ни одна из картин, выставленных в зоне администратора, не продалась. Астрид рисовала Фрэнка. Хорошая модель. Его характерное живое лицо всегда краснело, когда он смеялся. А это происходило часто. Он мог бы быть идеальным героем сюжетов на картинах Хогарта [77] , подумала Астрид. Затем стук дождя по металлической крыше стих, и у нее возникла мысль выйти на улицу, пока окончательно не стемнело.