Чтение онлайн

— Правда! — воскликнул Микеланджело и, сам от себя этого не ожидая, вдруг спросил синьору, чем он может ей помочь. — Не с покупками, — уточнил он.

— На самом деле, есть кое-что, — задумчиво произнесла мать Бельтраме. — Моя старшая дочь отказывается это сделать. У меня есть старый пистолет, остался от моего покойного мужа. Я хочу, чтобы ты выстрелил в одного человека. После ты можешь оставить пистолет себе, чтобы выстрелить в твоего отца. Если, конечно, захочешь, — добавила пожилая женщина.

Микеланджело застыл с бокалом мартини в руках и открытым от удивления ртом. «Во дает бабулька!» — подумал он.

— Между предсказательницами началась настоящая война, — Ландрулли с презрением швырнул газету на стол.

В эту самую секунду дверь распахнулась.

— Он пришел в себя! — громогласно объявил Спрейфико. — Врачи говорят, что фермер в состоянии отвечать на вопросы полиции.

На одной служебной машине полицейские помчались в больницу. Прежде чем впустить их в палату господина Палаццоло, двое молодых врачей предупредили, что беседа должна быть короткой, вежливой и спокойной, чтобы не тревожить больного.

— Всего лишь несколько минут, — добавили врачи.

— Заходите вы, Стуки, — сказал инспектору комиссар Леонарди. — И помните о вежливости.

— Не волнуйтесь, комиссар, я это умею — я все-таки наполовину иранец.

Агенты Спрейфико и Ландрулли согласились, что никто в полицейском участке не был столь вежлив, как инспектор Стуки.

На голове у мистера Палаццоло красовалась внушительных размеров повязка. От фермера во все стороны тянулись многочисленные трубочки. Он взглянул на инспектора, явно не узнавая. Стуки это не удивило: как пояснили врачи, зрение фермера, особенно того глаза, со стороны которого пришелся удар, значительно ухудшилось. Этот глаз был синим и опухшим.

Стуки взял стул, стоявший в углу палаты, и сел возле кровати больного.

— Вас ударили лопатой? — спросил инспектор шепотом.

Свинарь кивнул.

— Это сделали ваши индийцы?

Фермер отрицательно покачал головой.

— Только не говорите, что это сделали свиньи.

Услышав это слово, свинарь вздрогнул и попытался приподняться в кровати. Стуки поправил ему подушку.

— Это был…

— Кто?

— Мои работники… их капо [112] .

— Тоже индиец?

— Да. Он пришел сказать мне, что я не забочусь о его земляках, и потребовал больше денег, — медленно проговорил фермер.

— Еще бы, ваши свиньи жиреют, а работники еле держатся на ногах.

— Они не зарабатывают даже на хлеб, который едят. Разве вы не видите, что происходит с теми из них, кто жиреет? Я держу индийцев на диете для их же блага.

— Вы и с капо повздорили?

— Скелет, полиция — все только отвлекали меня от работы. А тут еще этот стал наезжать. У меня в тот вечер была назначена галантная встреча. Я хотел привести себя в порядок…

— Вы хотели подготовиться ко встрече с путаной?

— Я ударил его по лицу.

— А он вам ответил лопатой.

— Вы и моих работников теперь арестуете?

— Увидим.

— Прошу вас, подождите, пока меня не выпишут из больницы. А иначе кто будет кормить моих свиней? Без еды они сожрут друг друга.

— Посмотрим, что можно будет сделать.

— Если вы мне в этом поможете… я вам кое-что скажу.

— Что?

— Пообещайте мне, что вы спасете моих свиней.

— Хорошо, обещаю.

— Я не знаю, кто закопал этот скелет. Это правда. Но года четыре назад, рано утром, на участке Бенвенью я видел одного светловолосого мужчину.

— И это вам показалось странным? Почему?

— Дело было в январе, никто не ходит на поля зимой. Я видел, как он долго бродил по участку.

— Вы сказали, у него были светлые волосы?

— Да, на вид лет тридцать, рост высокий. Одет был шикарно. А потом, в мае, когда я пахал, приблизившись к берегу, на котором больше не было деревьев… честно говоря, кое-какие кости вышли наружу.

— Так вот куда делись ноги! Сатанисты ни при чем!

Выйдя из палаты после разговора с фермером, Стуки не удостоил своих коллег даже взглядом, и ни у кого не хватило смелости его о чем-нибудь спросить. Все молча двинулись к автомобильной стоянке. Усевшись в машину, полицейские с нетерпением ждали, когда инспектор Стуки им обо всем расскажет. Но тот молчал. Инспектор расположился на заднем сидении возле Спрейфико, Ландрулли за рулем и комиссар Леонарди с ним рядом. Первым не выдержал Леонарди.

— И чего нам теперь ожидать? — проговорил он, пристегивая ремень безопасности.

— История такова, — начал Стуки. — Аличе Бельтраме, молодая женщина из Тревизо, не вернулась домой из поездки в горы. Она была особой довольно ветреной, славилась свободой взглядов и вертела своими многочисленными поклонниками, как хотела. Неудивительно, что поначалу никто, — в этом месте Стуки бросил быстрый взгляд в сторону комиссара Леонарди, — никто не придал этому факту должного значения. Потом, по прошествии некоторого времени, женщину стали считать пропавшей без вести. Вы следите за ходом моей мысли?

В ответ Стуки услышал лишь неразборчивое мычание.

— Одно из сотен исчезновений, тысячи в масштабах всего континента. Далее происходит вот что. Однажды, благодаря случившемуся в этих местах наводнению, выходит на поверхность похороненный три или четыре года назад скелет. Его нашли на участке, принадлежавшем одному, предположительно последнему, бойфренду синьорины Бельтраме.

— Все это нам уже известно, — не выдержал комиссар Леонарди. — Расскажите, что нового вы узнали.

— Я предполагаю, что кто-то, подозревающий связь между исчезновением Бельтраме и владельцем земельного участка Джакомо Бенвенью, где-то добыл скелет, похожий по своим анатомическим особенностям на скелет Аличе Бельтраме, и закопал его на поле, которое принадлежит ее последнему поклоннику. Нужно сказать, что найти похожий скелет — дело не из легких, и на это потребовалось довольно много времени.

— И кто же этот «кто-то»? — язвительно спросил Леонарди.

— Хозяин свинофермы рассказал, что видел одного блондина, бродившего по полю. Дело было в январе, и это показалось ему подозрительным.

— Это означает, что свинарь не при делах? — воскликнул Спрейфико.

— Похоже на то. Его оглушил лопатой капо индийских работников за то, что владелец свинофермы недостаточно хорошо обращался с его соотечественниками. А еще добавлю, что фотокопии страниц из записной книжки разбрасывала по городу мать Бельтраме, а подписывала их именем Аличе ее сестра, Беатриче Бельтраме.