Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18
Шрифт:

— Добрый вечер, синьор Баттистон. Я пришел узнать, как вы себя чувствуете, — проговорил инспектор Стуки, пытаясь обойти полную молдаванку, которая преграждала собой дверной проем.

Старый альпийский стрелок взглянул на Стуки, затем перевел взгляд на собаку, всем своим видом словно говоря: «Выкладывай все как есть».

— Вы пришли спросить об Арго? — спросил старик сиплым голосом.

— Я вот что хотел сказать, — Стуки прочистил горло. — Всем нам когда-нибудь придет время умирать. Я подумал… если что… не согласитесь ли вы оставить мне в наследство вашего пса? Сразу признаюсь: в эти дни мне было нелегко с ним справляться. И я отдаю себе отчет, что это создаст мне определенные трудности. Но обещаю вам, что смогу организоваться, — выпалил полицейский.

Синьор Баттистон продолжал с нежностью смотреть на свою собаку.

— Что скажете? — спросил его инспектор.

— Жаль все-таки умирать… — еле слышно ответил старик.

Фульвио Эрвас

Пока воды Венеции тихие

Клаудии Заджа, которая с только ей присущим терпением познакомила меня со всем многообразием Венеции

Мохсену Амзехяну – за то, что научил меня всматриваться вдаль

Прекрасна и удивительна материя живых камней, доставляемых из Ровиньо и Бриони… [122] Они белые, напоминают мрамор, но тверды и прочны до такой степени, что остаются неизменными очень долго, невзирая на разрушительное действие льда и солнца.

Франческо Сансовино [123]

12 июля

Суббота

Оно шипит и пенится.

122

Ровиньо (Rovinj) – небольшой город на западном побережье полуострова Истрия в Хорватии. Бриони (Brijuni) – архипелаг, состоящий из 14 островов, расположенных в Адриатическом море у побережья Истрии. – Здесь и далее примеч. пер.

123

Франческо Сансовино (1521–1583) – итальянский ученый, писатель-гуманист, поэт, философ эпохи Возрождения.

…Во сне инспектор Стуки выливал пробирки с соляной кислотой на горы бикарбоната кальция. Еще немного, и вся планета покрылась бы маленькими пузырьками, но полицейского отвлек от этого глупого занятия очень далекий звук телефонного звонка.

– Прелесть моя! Пока ты там у себя с девушками прохлаждаешься, я здесь гробы заколачиваю.

Антимама! В этот утренний час это мог быть только Скарпа. Стуки потряс телефоном в воздухе.

– Я знаю, что ты меня слышишь! Тебе доставили мои материалы?

– Какие именно? – осторожно спросил Стуки.

– У нас большие проблемы… здесь, в Венеции.

– Серьезно? Нет, я ничего не получал.

– Послушай, когда все получишь, почитай и скажи, что ты об этом думаешь, – умоляющим тоном произнес инспектор Скарпа, предки которого были с Пеллестрины, родственники жили в Кьодже [124] , а сам он проживал и работал в Венеции.

За последние два дня Скарпа несколько раз позвонил к ним в полицейское управление, и домой к Стуки тоже.

124

Пеллестрина (итал. Pellestrina) – узкий и длинный остров в Венецианской лагуне, расположенный к югу от исторического центра Венеции. Кьоджа (итал. Chioggia) – город, расположенный на одном из островов Венецианской лагуны.

Окончательно проснувшись, Стуки опустил ноги на ковер, попеременно закрывая ладонями то правый, то левый глаз. Несколько быстрых упражнений на растяжку и сразу на кухню, пить кофе. Несмотря на внезапный подъем от звонка Скарпы, Стуки чувствовал себя отдохнувшим и свежим, как игристое вино.

Инспектор надел мокасины на босую ногу (никаких носков!) и натянул на себя какую-то одежду. Стуки подумал, что сравнение с игристым вином вышло весьма удачным. Ему захотелось захватить эту метафору с собой на рынок, в тот восхитительный хаос, который царил в Тревизо между площадями Дель Грано и Буркьеллати, недалеко от средневековых стен города. Переулок Дотти, где жил Стуки, находился практически в двух шагах от рынка. Небольшая прогулка вдоль базарных рядов среди спешащих по делам женщин: из Белоруссии, Молдавии, Украины, Туниса и, естественно, местных – из Тревизо. Столько красивых девушек и женщин в одном месте! На миг Стуки показалось, что все они слегка колеблются в воздухе. Инспектор подумал, что это могло быть то особое предчувствие, то неожиданное настроение, внезапное ощущение гармонии при виде волос, плеч, рук нежнее бабочек и каблуков, взывающих к мести. Стуки почувствовал легкое подрагивание этой оранжереи цветущих ресниц и изогнутых, жестоких и казавшихся порой немного мужскими губ. Полицейский даже на некоторое время позабыл о срочности дела, ради которого его дядя Сайрус вызывал его к себе в ковровую лавку.

Соблазнившись ароматом, исходящим от фруктовых рядов, Стуки захотел купить дыню. Продавец попытался убедить Стуки попробовать ее. Прежде чем инспектор успел отказаться, мужчина быстрым движением ножа отрезал тонкую оранжевую пластинку.

– Не слишком ли рано для дынь? – попытался оказать сопротивление Стуки.

– Вот попомните мои слова: она и после кофе восхитительна! – настаивал на своем продавец – мужчина крепкого телосложения, брови которого напомнили инспектору два кустика лишайников.

– Это биодинамический продукт? – спросил Стуки.

Торговец застыл с ломтиком дыни в руке.

– Не волнуйтесь, – ответил он, – нас бы об этом обязательно предупредили перед погрузкой. Все это выращено на земле, нет ничего динамического.

«Да уж, – подумал Стуки, пробуя дыню на вкус, – “биодинамический” – не то слово, которое может произвести впечатление на рынке».

* * *

С двумя дынями в пакете инспектор Стуки дошел до лавки дяди Сайруса, пройдя пешком почти через весь город. Как всегда, старик восседал на кипе ковров, но сегодня рядом с ним сидел какой-то господин.

– Одна дыня для тебя, – сказал Сайрусу Стуки, протягивая пакет.

– Белая?

– Нет, оранжевая.

– Они не умеют выращивать дыни, – проворчал дядя Сайрус и кивком головы указал на мужчину, будто говоря: это он, только что прибыл.

«Антимама! Он не должен был приехать в сентябре?» – задал немой вопрос инспектор.

Прибывший оказался двоюродным братом Стуки по имени Ростам. На вид лет пятьдесят, высокий и плотный. Пучок волос на голове, но усы и борода подстрижены аккуратно и изящно, как их носят только в тех странах, где умеют жить неторопливо. Ворот рубашки, естественно, застегнут на все пуговицы до самой шеи. И огненный взгляд почти черных глаз.

– Он не говорит по-итальянски, – сказал дядя Сайрус, – зато в совершенстве владеет французским.

Стуки стал исподтишка разглядывать своего кузена, пытаясь угадать его мысли. Затем, не переставая при этом улыбаться Ростаму, инспектор решительно увлек за собой дядю Сайруса к витрине магазина. Стуки кое-что уже слышал о Ростаме: какой-то родственник, оставшийся в Тегеране, сын Мехрангиз, сестры его матери, и господина Эстандиара. У Ростама, помнил Стуки, было еще три брата: Арман, Армин и Ариан. Ростам посылал дяде Сайрусу по три письма в неделю, пока тот не пригласил его в Тревизо, в Италию, почти в Европу.

– Почему он решил к тебе приехать? – спросил Стуки дядю.

– Дела сердечные, – прошептал Сайрус с тем выражением лица, с которым говорил о коврах не очень высокого качества.

– Но он же старше меня! Любовные проблемы, в его-то возрасте? Научила его жизнь чему-нибудь или нет? – воскликнул Стуки шепотом.

– Любовь! – вздохнули оба.

– Ростам остановится у тебя?

– Как это возможно? Ситуация очень деликатная, – дядя Сайрус замялся.

Инспектор взглянул на бедного Ростама в замешательстве.

Поделиться с друзьями: