Чтение онлайн

– Стуки, по-твоему, это было дело рук банды?

– Скарпа, банда не мстит за рогоносцев. Они считают, что защищают Венецию.

– Но ты же знаешь, кого норвежец селил в свои квартиры. Когда он у себя в Осло жарил на гриле филе лосося или рога северного оленя, он точно хвастался друзьям, что в Венеции у него есть шесть прекрасных квартир с шестью отличными шлюхами внутри. Ты ведь тоже так думаешь?

– Пять. Шестая была подставным лицом и находилась в его личном пользовании.

– Но остальные были шлюхами!

– Или женщинами довольно свободных взглядов.

– В конце концов, роль Буффало Билла взял на себя Скарпа, а я только создавал ему алиби, – вздохнул Стуки.

– Я не понимаю.

– Тереза, я должен был только подтвердить факт существования банды во главе с уполномоченным магистрата по водным делам. Скарпа нарочно подсунул нам те два трупа: банкира, потому что хотел верить, что тот стал жертвой возродившейся банды, и Жюппе.

– Смерть Жюппе была ошибкой человека, который настолько запутался, что принял саму проблему за способ ее разрешения.

– Это ты о Дона?

– О нем.

– Конечно, если убийства Берге и Жюппе были раскрыты только после того, как к расследованию подключился ты, это означает, что ты все сделал правильно.

– Ты хочешь сказать, что я лучше Скарпы?

– Нет, я хочу сказать, что он считает тебя хорошим полицейским.

– Скарпа тоже неплохой полицейский. Проблема в том, что он оставляет желать лучшего как человек. Если бы можно было быть полицейским без того, чтобы оставаться человеком…

– Но это невозможно.

– Агент Брунетти, я думаю, что людям нужно перестать рассказывать себе сказки о том, что человеческие существа сложны, полны оттенков и удивительны даже в проявлении зла. Многие люди просто психически больны. Они воспитывают и обучают других душевнобольных, и когда их количество становится значительным, все общество начинает двигаться в сторону безумия, лишенного всякого смысла, поскольку управляется оно психически нездоровыми людьми.

– Ты злишься на Скарпу?

«На Скарпу, этого идиота!» – подумал Стуки, но не произнес этого вслух.

– Как ты думаешь, куда делся Дона? – спросила агент Брунетти.

– Он однозначно знает в Венеции все ходы и выходы: хранилища, подвалы, склады… Кстати, ты помнишь цементную подставку для зонта, привязанную к ногам Жюппе вместо груза?

– Конечно!

– Я никак не мог понять, откуда она взялась. И вот, прошлой ночью, мне пришла в голову мысль сходить посмотреть, есть ли у кондитерской на площади Дзаниполо склад в районе моста Конзафельци.

– И что, есть?

– В нескольких метрах от моста. А для такого, как Медведь, открыть любую дверь – пара пустяков.

– А что, если Дона затаился на каком-нибудь складе?

– Но сегодня ночью он выйдет, чтобы убедиться, что его не предали.

– А если сбежит на материк?

– Я думаю, что если бы Джакомето захотел сбежать, он рванул бы через Адриатику. Направился бы в края пиратов, а не к фермерам, которые выращивают кукурузу. Тереза, как по-твоему, что бы сделал Скарпа с Медведем?

– Ты меня спрашиваешь, мог ли Скарпа как-то заставить Джакомето молчать?

– Он позволил взять себя. Может, это и есть способ? Что-то здесь не сходится, я не уверен, – пробормотал Стуки. – Я обязательно должен поговорить с учителем, – заявил инспектор Стуки, зная наперед, что Тереза его не поймет.

– Но так мы только потеряем время! – запротестовала агент Брунетти.

– Возможно, – ответил Стуки.

Он все-таки взял Терезу с собой. Вместе они пошли к дому учителя Джеретто. Стуки остановился поблизости от дома и попросил агента Брунетти позвонить в домофон.

– А что я должна сказать, если кто-то выйдет?

– Если выйдет мужчина, скажи, что тебя посылает Стуки, и спроси у него, где может прятаться такой, как Медведь. Учитель знает все потаенные уголки города. Он может дать нам дельный совет.

– А почему ты сам не пойдешь?

– Потому что я понял, что учитель не хочет со мной встречаться.

Нажав на кнопку домофона, Брунетти застыла в ожидании. Через пару минут инспектор заметил в окне какое-то движение, кажется, даже послышался чей-то голос, но со своего наблюдательного пункта Стуки не смог ничего разобрать. Наконец дверь открылась, и Тереза исчезла в подъезде.

Женщина оставалась в доме больше часа и вышла оттуда почти бегом. Стуки ждал ее на углу дома, его горло сжимала тревога.

– Ну что?

– Ты знал, что он ходит на костылях?

– Антимама! Но почему?

– Не знаю. Джеретто почти ничего не сказал о себе. Впрочем, как и о тебе.

– Представляю…

– Я рассказала ему то, что знала и спросила его о Джакомето Дона. Учитель его знает. «Мелкий шулер», – так он отозвался о Медведе. И сказал, что тот может прятаться вокруг Арсенала или, еще проще, внутри любимой церкви его командора – уполномоченного магистрата по водным делам.

– Сан-Франческо-делла-Винья, – Стуки вспомнил свой разговор с Элвисом.

– Да, наверное.

– Я пойду к церкви, а ты иди к Арсеналу. Первый, кто обнаружит Медведя, звонит другому. Договорились?

– А у меня есть выбор?

Строгая и величественная, церковь Сан-Франческо-делла-Винья располагалась в достаточно уединенном месте, вдали от городского шума. Стуки предположил, что, скорее всего, она уже закрыта, но тут же вспомнил, что Медведю, словно черному ангелу, ничего не стоило проникнуть в любое пространство; его бы не остановило, что перед ним святое место.

Вдыхая запах нагретых солнцем камней, Стуки медленно продвигался вдоль фасада церкви. Инспектор дотронулся до ручки двери: как он и предполагал, дверь была заперта. Боковая дверца еле заметно дрогнула: похоже, открыто. Стуки стало немного не по себе. Он тихонько толкнул дверцу носком ботинка, стараясь смотреть по сторонам боковым зрением. Как легчайший вздох, Стуки проскользнул в темноту, усеянную огненными точками. Вокруг царила абсолютная тишина.

Медведь изо всех сил сдерживал прерывистое дыхание. Он увидел проблеск света от открывшейся двери и замер в ожидании. Джакомето еще не решил, как поступить: то ли спрятаться, то ли попытаться тайком улизнуть.