Чтение онлайн

– Пусть Джорджиана сыграет разок.

– Она не сможет.

Джорджиана вскипела. Я жестом успокоила ее.

– Никто не ожидает увидеть тебя, Лилит. Ни зрители, ни помощник режиссера, ни шеф. Это один-единственный спектакль ради родных Энтони. Не так уж он важен.

В глазах Лилит промелькнуло какое-то отчаяние. Одной рукой прижав к груди юбку, она запустила вторую в карман.

– Тогда скажите это ей. Пусть оставит меня в покое! – Она достала часы и сунула их мне. Я невольно отступила назад.

Феликс Уитлоу перестал усмехаться.

– Что это?

– Ничего, просто часы, – ответила я.

Но Лилит стояла, не шелохнувшись, с вытянутой, как попрошайка, рукой. Феликсу было видно то, что она держала.

– Он оставил их вам? – Его шепот прозвучал сдавленно.

Лилит посмотрела ему в глаза.

– Вы знаете, не так ли? Вам известно, что произойдет, если ослушаться.

Феликс судорожно вдохнул.

– Джорджиана, отдайте ей костюм.

– Что? – вознегодовала та, не желая отступать.

– Просто отдайте ей костюм. Пусть она играет роль.

– Но…

– Не препятствуйте ей! – Феликс закрыл глаза, стараясь удержаться от гневной отповеди. – Пожалуйста… сделайте, как я говорю. Так будет лучше. Поверьте.

– Это не вам решать, мистер Уитлоу. Миссис Дайер решает, кому выходить на сцену. – Джорджиана нашла в себе наглость строить глазки Оскару. – Скажите же ему, мистер Торн. Они отвратительно себя ведут со мной.

– Может, и так, – отрезал Феликс, опередив Оскара, – но без мисс Эриксон я работать не стану. Я не решусь. – На этом он повернулся и поспешил к себе в гримерную. Дверь за ним захлопнулась.

Я стояла, оторопев. О чем таком знал Феликс Уитлоу? Кровь отлила у него от лица, как только он увидел часы. Homo fuge. И он убежал – буквально спасся бегством от этой вещицы. Я вспомнила слова миссис Дайер о том, что она сама выбрала его для своего театра, – мог ли он быть знаком с Юджином Гривзом? Работал ли он с ним и с Лилит в прошлом?

– Это неслыханно! – вопила Джорджиана. – Я пожалуюсь миссис Дайер. Я… я…

В конце концов вперед вышел Оскар.

– Ты уберешься отсюда и уступишь роль более талантливой актрисе, Джорджиана. – Его тон был ледяным.

Она бросила на него кокетливый взгляд и потупилась.

– Сейчас, мистер Торн, мы должны вести себя как профессионалы. Не позволяйте личным обидам…

– Ты хочешь моей помощи? После того, как ты обошлась со мной? Хорошо. – Он схватил ее за тонкую руку. – Я помогу тебе дойти до двери.

Джорджиана пронзительно закричала и вцепилась в Оскара, но его захват был крепок. Он грубо выволок ее из гримерной Лилит.

Меня бы позабавило наблюдать за этим, если бы я так сильно не волновалась за Лилит. Я усадила ее на стул и потрогала лоб.

– Вот беда. Ты едва стоишь на ногах. И как только ты собираешься играть несколько часов кряду?

– Худшее уже позади. Я поправлюсь. – Даже при всем таланте Лилит ее слова прозвучали неубедительно. Когда я от нее отошла, она чуть было не упала со стула. – Одевай меня на роль, Дженни.

– Это безумие, – проговорила я. – Чистое безумие. Врач предписал постель.

– Я огонь и воздух, а прочие стихии я жизни низменной отдам, – продекламировала Лилит. Она подняла руки и принялась снимать шляпку, вытаскивая булавки. Из-под нее выпало облако темных волос. – Этот корсаж такой жесткий из-за стразов, что будет держать меня прямо. Только зашнуруй покрепче.

– Не буду!

– Тогда я сделаю это сама. Возражений я не принимаю.

Комната замерцала от наполнивших мои глаза слез. В отчаянии я попыталась подойти с другой стороны.

– Может статься, кровотечение еще не закончилось. Юбка Клеопатры сшита из индийской ткани ручной работы, и пятен с нее будет не вывести.

– Ты что-нибудь придумаешь. Ты всегда придумываешь. Либо одевай меня, либо я буду мучиться сама.

Я подумала забрать костюм и запереть Лилит в гримерной. Но потом я вспомнила про Феликса Уитлоу и его отказ играть без нее.

Мне было не победить. Лилит собиралась это сделать со мной или без меня.

Я вздохнула.

– У меня есть одна идея. Но на это потребуется время.

Хорошо хоть зеркало восстановили: оно сияло, как серебряное блюдо. Я подошла к гардеробу, чтобы откопать там накладной живот, который я шила для герцогини Амальфи. Лилит смотрела, как я села на диван и начала развязывать тесьму.

– Что это ты делаешь? – спросила она.

– Я хочу вынуть часть набивки и перешить завязки, чтобы сделать тебе своего рода пояс. – Я подняла подушку вверх. – Вот это будет находиться у тебя между ног и впитает кровь. Правда, из-за этого ты будешь ходить слегка вразвалку. К тому же этот костюм довольно облегающий – не гарантирую, что не будет заметно бугорков и шишек.

– Вот видишь, я знала, что ты что-нибудь придумаешь. – Она удовлетворенно закрыла глаза и погладила лежавшие в левой руке часы, будто впав в некое оцепенение.

Иголка ныряла вверх и вниз, как серебряная рыбка в воде. Помимо изготовления подушки, мне еще нужно было удлинить юбку и ушить ее в талии; мы шили ее по фигуре Джорджианы. Мои пальцы не могли быстро двигаться, и сама я была ужасно неуклюжа после удара головой. Я трижды уколола себе большой палец.

И все это время у меня из головы не шел Феликс Уитлоу. Ужас на его лице. Он напомнил мне о выражении лица захлебывающегося кровью Сайласа и рот на оторванной голове Энтони. «Вам известно, что произойдет, если ослушаться». Что-то похожее она говорила, когда Энтони отказался играть Фердинанда. Но Энтони не Мельпомена наказала, он убил себя сам.

Разве не так?

Я продолжала шить, углубившись в собственные мысли, и тут замигали лампы. Оторвав глаза от шитья, я увидела, что Лилит возвращается к жизни. Мне нужно было ее загримировать: подвести глаза и накрасить губы, но как придать ее бледному лицу яркости, я себе не представляла. Возможно, заодно постараюсь замазать и свой синяк.

– У тебя сердитый вид, Дженни.

– Это так. Я в бешенстве. Из-за всего, что мне пришлось пережить на этой неделе по твоей милости… Я чувствую себя – как там ее звали? Хармиона? Я вынуждена нести тебе змей, чтобы ты могла убить себя.

Лилит поморщилась, когда я взяла щетку и дернула ее за спутанную гриву.

– Муза может использовать мое тело, в каком бы состоянии оно ни находилось.

– А ты видела, в каком оно состоянии? Тебе надо поменьше думать о проклятой музе и побольше о собственной жизни.

– Это в условиях сделки не оговаривалось.

Я взвилась.

– Ты постоянно об этом твердишь. Какая сделка? Что происходит?

Лилит покачала головой.

Под одеждой Лилит, как я и опасалась, оказалась в жутком состоянии: немытая после вчерашнего тяжелого испытания, сплошь в пятнах и кровоподтеках. По счастью, кровотечение уже уменьшилось. Я одела ее так хорошо, как только могла.