Чтение онлайн

— Вероятно, задним числом она кажется очевидной, но тогда я считал ее скорее скрытой.

— Тогда как мистер Эллиот о ней узнал?

— Неизвестно.

— Вы не смогли обнаружить орудие убийства, и это свидетельствует о том, что Уолтер Эллиот тщательно готовился к преступлению, не так ли?

— Не обязательно.

— Разве от полиции легко скрыть орудие преступления?

— Нет, но я уже сказал, что пистолет могли просто выбросить в море с задней веранды, и потом его унесло течением. Для этого не нужна тщательная подготовка.

Киндер знал, чего я от него хочу и к чему подталкиваю. Но я никак не мог загнать его в угол и попытался немного поднажать.

— Детектив, вам никогда не приходило в голову, что если бы Уолтер Эллиот знал о романе жены, то развелся бы с ней еще до заключения брачного договора?

— Нет никаких свидетельств, что он знал о романе. К тому же вы не учитываете фактор гнева и других эмоций. Видимо, деньги не являлись основным мотивом. Измена жены привела его в ярость, вот и все.

Мне так и не удалось добиться своей цели. Я был недоволен и считал, что потерял былую хватку. Да, я готовился к допросу, но это был первый умный и опытный свидетель, с которым мне пришлось иметь дело за последний год. Я решил отступить, а вскоре нанести Киндеру неожиданный удар.

Я попросил у судьи минуту и, вернувшись к столу защиты, наклонился над своим клиентом.

— Кивните, словно я сказал вам нечто важное, — прошептал я ему на ухо.

Эллиот исполнил мою просьбу, и я вернулся к кафедре. Раскрыв папку, я взглянул на свидетеля.

— Детектив Киндер, в какой момент вы решили, что Йохан Рилц являлся главной целью преступника?

Киндер хотел ответить сразу, но подумал и промолчал. Я надеялся, что присяжные это заметили.

— Ни в какой, — наконец произнес он.

— Ни в какой? Значит, Йохан Рилц не находился в центре вашего расследования?

— Он был жертвой убийства. Само собой, это ставило его в центр нашего расследования.

Киндер явно гордился своим ответом, но я не дал ему времени порадоваться.

— И поэтому вы отправились в Германию, чтобы узнать о его прошлом?

— Я не ездил в Германию.

— Как насчет Франции? Судя по его паспорту, он жил там до приезда в США.

— Туда я тоже не ездил.

— Может, там был кто-нибудь из вашей команды?

— Нет. Мы не видели в этом необходимости.

— Почему?

— Мы отправили запрос на Йохана Рилца в Интерпол и получили ответ, что он чист.

— Что такое Интерпол?

— Международная уголовная полиция. Она объединяет полицейские структуры и ресурсы разных стран и позволяет им сотрудничать друг с другом. У Интерпола есть представительства по всей Европе, и правительства стран-участниц оказывают ему всемерную поддержку.

— Замечательно, но это значит, что вы не обращались напрямую в полицию Берлина, где жил Рилц, верно?

— Да.

— И не запрашивали о нем полицию Парижа, где он поселился пять лет назад?

— Нет, мы полагались на данные Интерпола.

— Интерпол проверяет, не был ли человек арестован по уголовным делам, не так ли?

— В том числе и это.

— А что еще?

— Точно не знаю. Я не работаю в Интерполе.

— Если бы мистер Рилц работал на полицию в качестве тайного осведомителя по делам, связанным с наркотиками, Интерпол сообщил бы вам об этом?

В глазах Киндера мелькнуло удивление. Он не ожидал моего вопроса, но я не понимал, знает ли он, к чему я веду, или слышит об этом впервые.

— Не могу сказать, дал ли бы он нам подобную информацию.

— Силы правопорядка обычно неохотно делятся именами своих информаторов, не так ли?

— Да.

— Почему?

— Потому что это может представлять для них опасность.

— Значит, работа информатора может быть опасна?

— Иногда опасна.

— Детектив, вы когда-нибудь расследовали убийство тайного осведомителя?

Голанц встал раньше, чем Киндер успел открыть рот, и попросил судью о частной беседе. Стэнтон пригласил нас подойти к нему. Я взял папку с бумагами и последовал за Голанцем. Стенографистка отсела подальше от судьи. Стэнтон откатил свое кресло, и мы склонили над судьей головы.

— Мистер Голанц! — произнес он.

— Ваша честь, я хочу узнать, к чему ведет защита, поскольку возникает ощущение, будто меня дурачат. В документах, представленных суду мистером Холлером, нет никаких намеков на то, о чем он спрашивает свидетеля.

Судья обратился ко мне:

— Мистер Холлер!

— Ваша честь, если здесь кого-то и дурачат, то меня. Следствие велось из рук вон плохо и…

— Мистер Холлер, оставьте это для присяжных. Что у вас есть?

Я открыл папку и положил перед судьей компьютерную распечатку, так чтобы для Голанца она оказалась перевернутой вверх ногами.

— У меня статья, напечатанная в «Паризьен» четыре с половиной года назад. Йохан Рилц назван там свидетелем в одном крупном деле по наркотикам. Он использовал средства французской полиции, чтобы покупать товар и собирать сведения о деятельности наркоторговцев. Был тайным осведомителем, ваша честь, а наша полиция даже не взглянула в его сторону. С самого начала это было крайне пристрастное…

— Мистер Холлер, я уже сказал, оставьте это для присяжных. Текст написан на французском. У вас есть перевод?

— Простите, ваша честь.

Я вытащил из папки второй листок и положил поверх первого, снова развернув вверх ногами к Голанцу. Тот неловко изогнул шею, пытаясь его прочитать.

— Откуда вы знаете, что это тот же самый Йохан Рилц? — спросил Голанц. — Имя не такое уж редкое.

— В Германии — может быть, но не во Франции.

— Но как нам убедиться, что это он? — подал голос судья. — Вы даете перепечатку из иностранной газеты. Она не может считаться официальным документом.

Я достал еще листок.

— Это ксерокопия страницы из паспорта Рилца. Я взял ее из материалов дела, представленных прокуратурой. Здесь сказано, что Рилц переехал из Франции в Соединенные Штаты в марте две тысячи третьего года. То есть через месяц после публикации статьи. Обратите также внимание на возраст. В статье указано, сколько ему лет, и написано, что он покупал наркотики для копов, работая дизайнером интерьеров. Ясно, что это он, ваша честь. Рилц подставил там многих людей и посадил их за решетку, а потом переехал сюда и начал делать то же самое.