Чтение онлайн

А на лице приятно пораженной американки заиграла улыбка.

– Ты все правильно понимаешь, Лиам, – прервала тишину Дженна. – Моя мать тоже поднимала меня в одиночку, и все, что мне запомнилось из детства, это ее бесконечные переживания по поводу оплаты счетов. А пахала она на двух-трех работах. Я сказала себе: «Нет! Если я и буду тратить на работу столько часов своей жизни, то должна избавить себя от переживаний из-за счетов в конце каждой недели». – Дженна вновь метнула взгляд на Эмилию. – А единственный способ добиться этого – взять все в собственные руки, под свой контроль. А не горбатиться на дядю-босса, не желающего платить тебе больше минимальной зарплаты. У матери были я и мой брат, у нее не было времени организовать свой бизнес. Но я это сделала. И теперь могу дать возможность таким женщинам, как моя мать, начать свое дело и получать с него хороший доход.

– Деньги решают не все, – процедила Эмилия, так сильно поджав губы, что ее подбородок покрылся рябью из ямочек и складок. Джесс заметила, как изогнулись на коленях руки женщины, а пальцы вытянулись кверху так, что сухожилия вздыбились высокими гребнями. – Даже если вы думаете, что решают. Не решают.

– А я предпочел бы попробовать и узнать, решают бабки что-то в этой жизни или нет, – заявил Лиам.

– Спросите у моей сестры, если не верите мне, – парировала Эмилия; ее взгляд вдруг потух и сделался отрешенным, а голос понизился почти до шепота: – А еще лучше – поинтересуйтесь у ее мужа и детей, что бы они сказали вам на это.

– Эмилия, – участливо обратилась к соседке Джесс, ласково положив руку ей на предплечье, – у вас все нормально?

Джесс сообразила: последнюю пару часов Эмилия провела в подземной ловушке, в страхе, просматривая старые фотографии в борьбе со стрессом и скукой, и, похоже, сильно разбередила свою еще не затянувшуюся рану. Она и поначалу была очень взволнована и все это время лишь молча изводила себя.

Эмилия моргнула несколько раз и повернулась к Джесс (как будто удивившись тому, что кто-то вот так – прямо – поинтересовался ее благополучием).

– Да-да, со мной все в порядке, – не вполне убедительно заверила она и повернулась к Лиаму, намеренно избежав зрительного контакта с американкой (что тоже не укрылось от внимания Джесс). – Извините, я не имела в виду, что не надо пытаться и… заниматься тем, чем вам хочется. Просто… – Эмилия махнула рукой на Дженну, по-прежнему избегая ее взгляда, – все эти разговоры о том, что для успеха надо упорно трудиться… тебе как будто говорят: раз ты не достиг многого в жизни, то виноват в этом сам, ты лентяй и недотепа. А это чревато опасными последствиями. Будьте осторожны. Вы еще так юны, – добавила Эмилия с материнской улыбкой. – Не губите свое детство из-за того, что ощущаете подобное давление извне.

Лиам ничего не сказал на это, лишь неловко кивнул – явно растерявшись оттого, что получил такой эмоциональный жизненный совет от почти незнакомого человека. Эмилия, похоже, это поняла. Не дожидаясь ответа, она поспешно отвернулась от парня.

– Простите, – выпалила она на весь вагон, обратившись уже ко всем пассажирам, – это лишь мой личный дерьмовый опыт. Я не хотела… – женщина поколебалась, подбирая слова, – усугублять и без того сложную ситуацию, в которой мы оказались. Просто игнорируйте меня.

За пожеланием Эмилии не обращать на нее внимания в вагоне вновь установилась гнетущая тишина. Джесс выдохнула – громче, чем рассчитывала, – и увидела, что Дженна с интересом воззрилась на нее. Как будто ждала, что Джесс опять заговорит. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а затем американка запрокинула назад голову и прикрыла веки.

Эмилия опять принялась просматривать старые фото. Почувствовав, что ей вовсе не хотелось, чтобы ее игнорировали, Джесс тихо спросила, указав на снимок, высветившийся на экране:

– Это ваша сестра?

На фотографии Эмилия в летнем платье в утопавшем в цветах саду позировала с бокалом шампанского рядом с женщиной, чертами лица очень похожей на нее, только со светлыми, а не рыжими волосами.

Если Эмилия и удивилась или раздражилась тем, что Джесс посмела заглянуть через ее плечо в мобильник, то никак не показала этого. Наоборот, она сразу и просто ответила:

– Да, это Либби. За неделю до кончины. Она выглядит здесь счастливой, не правда ли?

Джесс пристальней всмотрелась в фото. Нет. Несмотря на широкую улыбку, растянувшую розовые губы Либби, Джесс не сказала бы, что перед ней была очень счастливая женщина. Если прикрыть рот, то остались бы глаза – грустные, напряженные, с темными отечными мешками под ними. И этот взгляд, эти мешки придавали Либби вид женщины, взвалившей на свои плечи все тяжкое бремя мира. Но Джесс не сказала этого Эмилии, не захотела очернять одно из ее последних воспоминаний о сестре. Только кивнула в молчаливом согласии.

Эмилия покачала головой:

– Никогда не знаешь наперед…

Женщина провела большим пальцем влево, и на экране появился другой снимок: отполированный дубовый гроб, усыпанный пурпурными розами. Джесс моргнула в удивлении и ощутила, как напряглись плечи. Эмилия словно почувствовала и оценила ее реакцию.

– Я знаю, это кажется нездоровым, – сказала она, – но я сделала этот снимок себе в напоминание: никогда не понимаешь, через что проходит, что переживает другой человек.

– А что случилось? – спросила Джесс, почувствовав, что самое время задать этот вопрос.

– Либби покончила с собой, – просто ответила Эмилия. – Залезла в долги, не смогла найти выход из сложившейся ситуации и постеснялась попросить о помощи. Хотя мы уладили бы все моментально. – Последнее предложение Эмилия добавила, метнув быстрый взгляд на Джесс, как будто та была готова обвинить ее в том, что она отказала сестре в помощи в трудную минуту. – Либби убили не деньги, – посчитала должным уточнить Эмилия. – Ее убил стыд.

Джесс не нашлась что на это сказать. Вместо слов она опять положила руку на предплечье соседки и легонько сжала его в знак поддержки.

Дженне всегда нравилось держать все под контролем. И ей нравилось, когда ее слушали люди. В такие минуты она ощущала себя в роли генерального директора, хотя ее психотерапевт придерживался иного мнения. Он считал это реакцией на то, что в детстве у нее не было права голоса. Мать бегала с работы на работу, а все крохи родительского внимания отнимал ее братец, постоянно влипавший в неприятности. Возможно, психотерапевт был отчасти прав, как и она, свела к общему знаменателю их суждения Дженна. Только бабка Лоис иногда соблаговоляла прислушаться к ней, поинтересоваться, что она думала, какой фильм хотела посмотреть, что желала съесть на ужин. Маленькие решения маленькой девочки принимала во внимание лишь бабка Лоис. И потому неудивительно, что с отказом сдавшейся Джесс от намерения вернуться на место преступления Дженну захлестнула волна упоительного самодовольства. Даже в такой ситуации именно она – Дженна Пейс – осуществляла командование. Дженна сознавала, что не Джесс убила машиниста. Одного взгляда на нее было довольно, чтобы понять: эта женщина всю свою жизнь придавала слишком большое значение правилам. Но Дженне не понравилось, что Джесс назначила себя главной, потребовала информации и подробностей личной жизни от них, не сообщив взамен практически ничего о себе самой.

Даже сейчас, просто сидя в их кругу, Джесс умудрилась выудить у Эмилии личную историю. Хотя, если честно, Эмилия не походила на человека, желающего что-то утаить. Напротив, у Дженны сложилось впечатление, что последнюю пару часов эта женщина находилась на грани истерики. Только и ждала, чтобы кто-нибудь спросил у нее, что не так. И Джесс, наконец-то, сподобилась это сделать. История оказалась грустной. А Дженна не смогла удержаться и не прислушаться к рассказу Эмилии об участи ее сестры. В узком вагоне невозможно было побеседовать так, чтобы тебя никто не услышал. Но Дженна, взяв пример с остальных спутников, сделала вид, будто Джесс единственная слушала эту историю. Опустив глаза в телефон, она напрасно добавляла в свои сториз в Instagram видео, которые упорно не хотели загружаться, и притворялась, будто не внимала боли Эмилии.