Чтение онлайн

– Мадам Дюпон!

– Что?

– Нож! Нож Берта ван ден Берга!

– Ах да. Фамильный охотничий нож, он с ним не расставался. У твоего деда был похожий, они вообще…

– Но это точно нож ван ден Берга? Не моего деда?

– Конечно нет! – Она оскорбленно фыркнула. – Я пока еще не в маразме и один нож от другого отличить могу.

– Янссенс, – вдруг сказал Деккер, – вы можете принести нож, чтобы мадам Дюпон его рассмотрела?

Алис быстро направилась в подсобку, радуясь, что в деле внезапно наметилась подвижка. Мадам Дюпон наверняка что-то знает. А еще ее не оставляло чувство, будто это как-то касается Деккера и его семьи, и она просто сгорала от любопытства. Что за тайны скрывал их дом-замок?

Сошел с ума, когда жена его оставила…

Взяв нож, она почти бегом припустила по коридору и вдруг услышала громкий голос старухи:

– … так и женился бы. Пора уже. Сколько можно тянуть?

– Эва! – взвился Деккер.

– Ну, не прямо сейчас, конечно, но помяни мое слово, – фыркнула она в ответ. – Я-то на свете давно живу…

Алис кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие, и вошла в кабинет. Она не позволила себе обдумывать услышанное, сейчас важнее всего было дело, но ощущение, что в сердце как будто вошла ледяная игла, не оставляло. Старуха обсуждает с Деккером его личную жизнь, возможно, давно уговаривает жениться на какой-то старой знакомой. «Сколько можно тянуть». Это понятно. Это логично. Вряд ли он ни с кем не встречался. Наверняка Деккер состоял в каких-то отношениях в прошлом еще до того, как его отправили сюда. И эти отношения так и тянутся, давно и долго. С какой-нибудь аристократкой, еще одной урожденной д’Аннетан. Алис горько усмехнулась про себя.

– Вот, посмотрите, пожалуйста.

– Мог бы и не гонять свою девочку, – сообщила мадам Дюпон, едва глянув на нож. – Это Бертов, как я и говорила. Не верите, посмотрите там значок на ручке, как звездочка такая.

– Мадам Дюпон… – осторожно начала Алис, – вы не помните, чтобы лет пятьдесят-шестьдесят назад какая-нибудь женщина, причем недавно родившая, как-то… странно исчезла или что-то в этом роде?

– Ну… помню, конечно. – Старуха вздохнула и выжидательно посмотрела поверх очков на Деккера. – Громкая была история… сами скажете, инспектор?

Тот помолчал немного, глядя в темное окно, а потом вздохнул.

– Моя бабушка.

Марк помолчал. Мысль, что найденные кости принадлежат Беатрис, не оставляла его с момента, как Янссенс сказала о разошедшемся симфизе и возможно тяжелых родах умершей женщины. Нож ван ден Берга стал еще одним доказательством. Марк поморщился, вспомнив, как в детстве безошибочно чувствовал, что от него скрывают правду: никто не говорил прямо, все лишь вскользь упоминали, что бедная Беатрис умерла при родах, производя на свет его мать и дядю, и он ощущал, что за этим прячется какая-то страшная тайна. Думал, что ее смерть была, видимо, чудовищной, раз ему не хотят об этом говорить; может быть, произошло еще что-то, настолько жуткое, что ребенку даже не стоит об этом знать. Марку снились кошмары, он видел истекающую кровью бабушку, которую представлял себе смутно, лишь по фотографиям, и еще почему-то рядом отчаявшегося деда, которого тоже никогда не видел живым.

А потом, уже будучи подростком, он узнал правду. Дотошные журналисты, копающие под Жанну, вывалили все секреты семьи на всеобщее обозрение, щедро приправив их еще и собственными домыслами, стараясь кто во что горазд. Эта открывшаяся правда оказалась далеко не такой яркой и впечатляющей, как его детские фантазии, но куда более страшной в своей безжалостной реалистичности. И в том, что раскрытие тайны так и не принесло облегчения. Лишь сделало отчетливее безвыходность семейного лабиринта.

Марк был уверен, что дед не «сошел с ума», когда потерял жену. Дед был болен с самого начала. Словно бомба замедленного действия – вопрос только в том, когда именно она рванет. Марк сам знал это слишком хорошо. И понимал, что Беатрис ушла не просто так, что для нее это была единственная возможность выжить. Она бежала от чудовища. Оставленные дети – цена за свободу? Ему сложно было ее винить.

Впрочем, если бы он так ничего и не узнал, изменило ли бы это его жизнь? Стал бы он кем-то другим, смог бы сбежать из своего лабиринта? Даже будучи невидимыми, стены все равно оставались стенами, и Марк блуждал бы в них точно так же, как сейчас. Даже ничего не зная о безумии деда, он все равно был похож на него, все равно унаследовал это… проклятье.

И сейчас, вновь поднятное из глубины на поверхность, в мыслях вспыхивало то, о чем он не хотел думать: были ли у Ксавье такие же провалы в памяти? Приступы агрессии? Диссоциация? Желание схватить Беатрис вот так и…

Марк стиснул руку в кулак, отгоняя мучительный образ, пытаясь сосредоточиться на настоящем, заземлиться.

– Некоторое время назад я узнал, что моя бабушка не умерла при родах, как мне всегда говорили, а уехала. – Он снова вздохнул. – Вскоре после появления детей на свет. Оставила записку, что не может больше жить с мужем-тираном, что их брак с самого начала был ошибкой и что нежеланных детей она оставляет ему. Или что-то в этом роде. Вот, собственно, и все. Потом пришла еще телеграмма. Кажется, из Индии. Что Беатрис счастлива и просит ее не искать. С тех пор никаких вестей от нее не получали.

Это, разумеется, было далеко не все, но ворошить прошлое в присутствии Эвы и девчонки не хотелось. И вообще не хотелось.

– Значит, надо сравнить ДНК, – произнесла Янссенс ровным деловым тоном, который его внезапно резанул. Марк буквально ощутил воткнувшиеся в него ледяные колючки. – Я сейчас возьму у вас пробу, подождите.

Она быстро вышла из кабинета. Марк уставился ей вслед. Почему? Что случилось? Отчего такая мгновенная перемена настроения, ведь только что она ела шоколад и была такой…

– Ну, я пойду, – вдруг сказала Эва. – Поздно, Ребельон уже успел соскучиться. А ты, молодой человек, не веди себя как твой дед.

– Как мой дед? – неожиданно для самого себя рявкнул Марк. – Не сходить с ума? Не носиться за людьми с ножом?

– Не молчать, когда можно поговорить. И не повышайте на меня голос, инспектор, пока я не обломала о вас свою клюку. Спокойной ночи.

Старая ведьма схватила еще одну конфету и направилась к двери. Марк раздраженно вздохнул. В этом официальном «вы» и «инспектор», на которые иногда подчеркнуто переходила мадам Дюпон, было что угодно, но только не уважение.

Янссенс вернулась, все такая же суровая и деловая, уже в перчатках и с каким-то пакетиком в руках. Сосредоточенно нахмурившись, достала ватную палочку. Марк стоял, прислонившись к столу, и наблюдал за ее действиями. Он не шелохнулся, когда девчонка подошла ближе и встала прямо перед ним. Черт возьми, что не так? Откуда этот холод? Что такого он сделал или сказал? Он не будет ей подыгрывать, пусть сама его просит, пусть подойдет еще ближе, пусть…

– Присядьте, – велела она холодно.

– Неудобно тянуться? – спросил он с едва заметной ухмылкой, глядя на нее сверху вниз.

Янссенс это должно было выбесить – и пусть. Пусть лучше злится, чем снова этот холод и колючки. Только что пила кофе и мило общалась, а теперь вот это?

Она равнодушно пожала плечами и вдруг смело шагнула вперед, почти прижавшись к нему вплотную.

– Откройте рот.

О, эта бескомпромиссная дерзость ему определенно нравилась. Девчонка старалась сражаться с ним на равных, и от ощущения ее близости и такой отчаянной храбрости в нем вспыхнул опасный огонь.

Марк открыл рот, все так же глядя на нее сверху вниз, а она привстала на цыпочки и потянулась, чтобы сунуть палочку.