Чтение онлайн

— Звучит славно.

— Да, это было именно славно, — говорит Ибрагим. — Самое подходящее слово. Не знаю, делал ли я в жизни прежде что-нибудь вместе хоть с кем-то. Когда Мариус пошел воспользоваться удобствами, в смысле в уборную, я допил остатки пинты, и к тому времени, когда он вернулся, я купил для нас еще по пинте. Он поблагодарил и спросил о том, бывал ли я в итальянском ресторане рядом с метро «Эрлс-Корт». Я не бывал, но сказал, что был, потому что не знал, как ответить правильно; и он предложил поужинать после того, как квартет закончит, но я ответил, что у меня другие планы, а он посоветовал их отменить.

— У тебя были другие планы?

— Тогда у меня вообще не бывало никаких планов, — признаётся Ибрагим. — В общем, я заказал в ресторане спагетти вонголе, и Мариус сказал, что возьмет то же самое.

— И что же было дальше? — спрашивает Боб.

— Это очень хороший вопрос, — говорит Ибрагим. — В каждой истории должно быть «Что же дальше?». Он проводил меня до дома, мы пожелали друг другу спокойной ночи, а потом он сказал, что если мне это интересно, то он будет в том же пабе в то же время на следующей неделе.

— И тебе было интересно?

— Было, — отвечает Ибрагим. — Так что я вернулся через неделю, опять с газетой, ну, чисто на всякий случай…

Боб кивает.

— И в этот раз я попросил бокал вина, — продолжает Ибрагим. — Потому что чувствовал, что могу говорить честно. Там был тот же квартет, мы пошли в тот же ресторан, мы говорили о Германии, мы говорили о Египте, мы говорили о том, почему оказались так далеко от дома, я даже немного рассказал о своем отце, чего не делал ни до, ни после. Конечно, надо было быть осторожными.

— Конечно.

— Через месяц или около того мы сняли квартиру с двумя спальнями. В Хаммерсмите. Ты знаешь, где это?

— Знаю, — говорит Боб.

— Мариус устроился на работу велокурьером в одну из газет, я устроился в магазин по продаже зонтиков — просто потому, что мы могли себе это позволить. Я продолжил свою учебу, он продолжил свою. Его ждала карьера. В корпорации «Байер» — была такая химическая компания и, возможно, есть до сих пор. Он был таким сильным и одновременно уязвимым, а я стал самим собой, что раньше считал невозможным. Иногда я несу много чепухи, Боб, но все мы когда-то испытывали чувства. Не думаю, что когда-нибудь раньше я произносил такое вслух…

— Нет, — говорит Боб. — Нет.

— Его учеба подходила к концу, — продолжает Ибрагим, глядя на лодку на стене, — и уже ждала работа в Манчестере. Так что пора было что-то решать. Все или ничего. Я не мог себе представить будущего. Ведь тогда к этому относились совсем не так, как теперь. Я не жалуюсь — мы рождаемся, когда рождаемся. Я подумывал о том, чтобы сменить университет и перевестись на север; мне даже сказали, что это не станет проблемой. Ведь у меня были довольно хорошие оценки. И вот я подумал: была не была. Понимаешь?

— Всегда надо пробовать, — кивает Боб. — И плевать на последствия.

— Плевать на последствия, — соглашается Ибрагим. — Раньше меня постоянно преследовал страх. Но, движимый чувствами, я решился сделать шаг. Все когда-то бывает в первый раз.

— Да.

— А потом раздался стук в дверь. Было где-то половина десятого. Май, сумерки. Я готовил говяжий стейк в красном вине. Оказалось, что пришел полицейский. Он сообщил, что мой сосед по квартире попал в аварию. Его сбили с велосипеда недалеко от Стрэнда, и он погиб. Есть ли у меня сведения о его родителях?

— Понимаю, — тихо произносит Боб.

— У меня не было их контактов, Мариус никогда не разговаривал с ними при мне, но я сказал, что найду. Полицейский явно обрадовался, что ему не придется с этим возиться. И вот я смог организовать все сам, прикрывшись тем, что якобы выступаю от имени его родителей, и мы устроили кремацию в Сент-Панкрасе, а потом я попросил отдать прах мне.

— Где он теперь?

— В стене есть сейф, — отвечает Ибрагим, — за картиной с лодкой.

Боб поднимает на нее взгляд.

— Значит, ты не хочешь выставлять Мариуса напоказ?

— Наверное, сложно избавиться от старых привычек, — говорит Ибрагим. — Я все еще держу свои чувства взаперти.

Боб кивает.

— Наверное, время уже вышло? — спрашивает Ибрагим. — Спасибо тебе большое, что выслушал меня.

Боб смотрит на часы.

— Да, пора уже идти.

Они оба поднимаются.

— Спасибо тебе, Боб, — повторяет Ибрагим.

— Не стоит благодарности, — говорит тот. — Буду с нетерпением ждать продолжения твоей истории.

— Ты уже все слышал.

— Ну да, — отвечает Боб. — За исключением ответа на вопрос: «Что же дальше?»

Гарт водит машину точно так же, как живет. С абсолютной, спокойной уверенностью в том, что правила не для него.

Это не значит, что он ведет себя безрассудно, вовсе нет. Да, он проезжает на красный свет, но перед этим обязательно убеждается, что ни слева, ни справа никого нет. Да, он может проехать по обочине или тротуару, чтобы не застрять в пробке, но, если тротуар будет кем-то занят, Гарт обязательно опустит стекло и извинится за беспокойство. Он даже подбросил до местной деревни женщину, которую едва не сбил на автобусной остановке.

Несмотря на то что вокруг кромешная тьма, фары он включает только в случае крайней необходимости.

— В этой стране слишком много светового загрязнения, Митч, — говорит он. — А вот в Канаде до сих пор можно увидеть звезды.

Свои собственные чувства в этот момент Митч описал бы как противоречивые. Казалось бы — только что он увидел, как одного из его самых старых друзей сбросили с пятого этажа автостоянки. И вот он уже в пути — спешит забрать товар, чтобы спасти свою жизнь. Вечные качели жизни бизнесмена.

— Ты уверен, что он точно там? — в очередной раз произносит Митч.

— Героин? Конечно, — отвечает Гарт. — Не парься.

— Не парься? — переспрашивает Митч. — А ты знаешь, что я не доживу до конца недели, если не получу его обратно?

— Думаешь?

— Думаю? Я знаю.

— А тебе не кажется это странным? — интересуется Гарт, который едет теперь по встречной полосе без всякой понятной Митчу причины.

Митч пожимает плечами:

— Мне многое кажется странным. Почему ты едешь по встречке?