Чтение онлайн

Интересно, что до смерти Рошо при каждой встрече с ней между ними всегда завязывался разговор. Ничего не скажешь, красивая женщина. Однако не красивее многих других, особенно теперь, когда благодаря кинозвездам само понятие женской красоты стало весьма широким, и одинаково прекрасными нам кажутся женщины худые и полные, с профилем Аретузы и моськи.

«Да, тут, чтобы устоять, надо быть каменным», – подумал Лаурана.

Уже тогда, в гостиной с прикрытыми жалюзи, она показалась ему удивительно прекрасной и желанной в своем траурном платье. Приглушенный свет лампы, зеркала, затянутые черным крепом, увеличенная фотография покойника – зримое свидетельство неумолимой смерти – и молодое, обещавшее многое тело – зримое свидетельство силы жизни – придавали всему окружающему оттенок злой иронии.

Его мучительная страсть еще больше возросла, когда Лауране открылись сложнейшие причины убийства – измена, тайная связь, обдуманная жестокость, с какой оно было осуществлено, словом – воплощение зла, облачившегося в обольстительные одежды секса. Над ним тяготел страх перед грехом, перед плотской любовью, страх, от которого он так и не освободился, и теперь Лаурана ясно понимал, что желание тем сильнее захлестывало его, чем неумолимее и строже звучал голос рассудка, звавший к суровому Turnofthescrew, как выражаются англичане. Он чувствовал себя, особенно сейчас, сидя с ней рядом, когда на крутых поворотах ее тело касалось его тела, как бы раздвоенным, и сказка о душевном раздвоении человека, столь привлекавшая его в литературе, вошла отныне в его жизнь.

Когда они вышли из автобуса, Лаурана не знал, что делать дальше – попрощаться или проводить Луизу до места. Они постояли немного на площади, а потом синьора Рошо, как-то сразу утратившая свою кокетливость, которая не покидала ее все время пути, и даже помрачневшая в лице, сказала, что на этот раз она приехала в город по причине, о которой хотела бы ему рассказать.

– Я узнала, что муж действительно ездил в Рим к вашему другу депутату, чтобы попросить его выступить с разоблачениями. Помните, вы как раз говорили об этом, когда заходили ко мне вместе с кузеном.

Причем слово «кузен» она произнесла с брезгливой гримасой.

– В самом деле? – спросил Лаурана, совершенно сбитый с толку, лихорадочно пытаясь понять мотивы этого неожиданного признания.

– Да, я узнала это почти случайно, когда уже потеряла всякую надежду. После разговора с вами я припомнила массу мелких подробностей, которые, вместе взятые, подтверждали истинность факта, случайно ставшего вам известным… Я принялась искать, рыться в бумагах. И вот нашла дневник, который муж вел тайком от меня и прятал на полке за книгами… Когда улетучились все надежды и я уже готова была прекратить поиски, мне однажды захотелось почитать книгу… Я сняла ее с полки и увидела…

– Дневник, он вел дневник?

– Да, толстую тетрадь, которую фармацевтические фирмы обычно дарят врачам… Каждый день, начиная с первого января, муж в трех-четырех строках своим неразборчивым почерком записывал все, что считал достойным внимания. Больше всего он писал о нашей дочке. Но вот с начала апреля он стал писать об одном человеке, не упоминая его имени.

– Не упоминая имени? – с едкой иронией переспросил Лаурана.

– Да, но и так нетрудно было понять, кого он имел в виду.

– А, нетрудно понять… – многозначительно протянул Лаурана, намекая, что он готов поддержать шутку синьоры, но не более того.

– Да, совершенно точно и не рискуя ошибиться. Речь шла о моем кузене.

Этого Лаурана не ожидал. У него перехватило дыхание, он судорожно глотнул воздух.

– Я делюсь с вами, – продолжала синьора Луиза, – потому что знаю, какая тесная дружба связывала вас с мужем. Но обо всем этом никто не знает и не должен знать, пока у меня в руках не будет доказательств. Сегодня я приехала сюда именно по этому делу… У меня возникли кое-какие подозрения.

– Но значит… – воскликнул Лаурана.

– Что значит?

Он хотел сказать, что значит, она невиновна и абсолютно непричастна к преступлению, в котором он несправедливо ее подозревал. Но сказал, густо покраснев, совсем другое:

– Значит, вы не верите, что ваш муж был убит только потому, что оказался вместе с аптекарем?

– Честно говоря, я в этом не убеждена, но возможно, так и было… А вы?

– Я?

– Вы сами-то уверены?

– В чем?

– В виновности моего кузена и в том, что бедняга аптекарь тут ни при чем…

– Видите ли…

– Прошу вас, не скрывайте от меня ничего, ничего. Я так нуждаюсь в вашей поддержке, – печально сказала синьора, с нежной мольбой глядя ему в глаза.

– Твердой уверенности у меня нет. Считайте, что у меня есть подозрения, и, скажем прямо, довольно серьезные… Но вы… вы в самом деле готовы действовать против вашего кузена?

– А почему бы нет? Если в смерти мужа… Но мне нужна ваша помощь.

– Я целиком в вашем распоряжении, – пролепетал Лаурана.

– Прежде всего, вы должны обещать мне, что не расскажете никому, даже вашей матери, то, о чем я вам сейчас сказала.

– Клянусь.

– Потом мы вместе обсудим все, что вы знаете, и что я надеюсь узнать сегодня, и тогда уж наметим линию действий.

– Однако тут нужны предусмотрительность, осторожность, одно дело иметь подозрения…

– Сегодня, я надеюсь, все разъяснится.

– Но как?

– Сразу, в двух словах, не объяснишь, да это было бы и преждевременно… Я пробуду здесь до завтрашнего вечера… И если вы не возражаете, мы могли бы встретиться. Где бы я могла с вами встретиться завтра вечером?

– Право, не знаю… Простите, я хотел сказать, что не знаю… может быть, вы не хотите, чтобы нас видели вместе.

– Меня это не пугает.

– Тогда в кафе.

– В кафе, отлично.

– В кафе «Ромерис», там обычно мало народу и можно уединиться.

– Около семи? Или лучше точно в семь?

– А это для вас не будет поздно?

– Нет, почему же. И потом раньше семи я, видимо, не освобожусь, мне надо за день очень многое успеть… Завтра вечером вы обо всем узнаете… Итак, завтра в семь, в кафе «Ромерис»… Потом, если вы не возражаете, мы сможем вместе вернуться к себе домой последним поездом.

– Я буду счастлив, – просияв от радости, ответил Лаурана.

– А что вы скажете своей матери?

– Скажу, что, вероятно, задержусь по школьным делам. Впрочем, такое со мной уже бывало.

– Значит, вы мне обещаете? – с игривой улыбкой спросила синьора.

– Клянусь вам! – с жаром воскликнул Лаурана.

– Тогда до скорой встречи, – сказала синьора Луиза, протягивая ему руку.

В порыве любви и раскаянья Лаурана склонился к ее руке, не решаясь ее поцеловать.

Он долго смотрел ей вслед, пока она шла по обсаженной пальмами широкой площади, эта удивительная, мужественная женщина, это невинное создание.