Чтение онлайн

Я последовала за Хаггинс и Подружкой через зону домашних растений в направлении территории глиняных горшков, составленных в пирамиды на деревянных палетах. Женщины двигались к отделу ароматных трав. Мышеобразная явно была какой-то социальной работницей: у нее на шее болтался шнурок с бейджем «С Чистого Листа», и быстрый гуглинг подтвердил мою догадку: «С Чистого Листа» представлял собой реабилитационный центр для бывших заключенных. Ближайшее отделение – в Плимуте. Ну точно: социальная работница, приставленная к Сандре.

Мамочка, что ты делаешь?

Сумочка Мышеобразной висела у нее на плече, а вот красная кожаная сумка Сандры лежала в тележке, рядом с двумя геранями и мешком компоста. Тварь выбирала себе травы. Я пригнулась. Лет сто ждала, пока они отойдут от тележки и завернут за угол, чтобы решить, какая лаванда лучше. У меня было всего несколько секунд, поэтому выбирать особенно не приходилось – выхватила из сумки первое, что попалось под руку, – маленький коричневый конверт – и медленно пошла прочь, смешиваясь с розами «селебрейшн».

В конверте оказалось то, о чем я и мечтать не могла: платежная ведомость от фермерского магазина «Мел & Колли». На логотипе у них картофелина и две перекрещенные морковки. В графе «имя» в ведомости значится «Джейн Ричи» – видимо, теперь ее зовут так. Я знаю, где находится этот магазин – ближе к выходу в сторону шоссе. Теперь у меня есть ее полное новое имя, номер социального страхования и число часов, отработанных за этот месяц.

У меня есть даже ее адрес.

Джим спросил, как дела на «Эйрбиэнби» и забронированы ли какие-то даты в Доме с колодцем.

– Нет, пока ничего, – сказала я. – Но я уверена, что вот-вот забронируют.

Конечно, никто ничего не забронирует. Ведь я закопала Эй Джея под одной из клумб перед домом.

Мерзкая скотина Хаггинс никак не идет у меня из головы. Вы, наверное, думаете, что расчленение трупа в ванне надолго избавило меня от жажды убийства, но это не так. Что, если «цикл серийного убийцы» у беременных прокручивается быстрее? Что, если ощущение равновесия и завершенности длится совсем недолго, если убиваешь за двоих? В книжках о беременности, конечно, ничего про это не пишут, и от «Гугла» практически никакого толку. И хотя внутриматочный Мудрый Сверчок налагает запрет на все мои фокусы, используя для этой цели усталость, изжогу и тошноту, я изнываю от желания. Мне смертельно хочется ее.

Парень из «Плимут Стар» снова торчит на крыльце, но в дверь не стучит. Просто сидит там, весь из себя красавец, которому все осточертело. Интересно, может, ему мое тело нужно? Учитывая, в каком оно сейчас состоянии, – пожалуйста, пускай берет.

Я спустилась на первый этаж и осторожно выглянула сквозь сетчатые занавески: рядом с ним на ступеньках лежал букет цветов. Я открыла дверь.

– Это что? – спросила я, и он от неожиданности вскочил на ноги.

– Добрый день, – сказал он, поднимая цветы – желтые и белые розы – и протягивая их мне. – Хочу извиниться за то, что вас доставал.

– И, чтобы извиниться за то, что меня доставали, вы опять меня достаете. В них спрятано прослушивающее устройство?

Он засмеялся и прикусил губу.

– Ну я так и знала, спрятано, да?

– Нет, в них ничего не спрятано, честное слово.

– Все равно вы бы только зря потратили время, если бы воткнули в них «жучка». Дома мы об этом деле не разговариваем.

– Правда? Почему?

Я сделала жест, как будто закрываю рот на замок.

– Нет уж, мистер Проныра, с этой стороны вы тоже ко мне не подберетесь. Я ваши штучки знаю.

Я понюхала розы. Они не пахли вообще ничем – массово выращиваемое для супермаркетов убожество. Буэ. Я отдала букет обратно.

– Придется вам придумать что-нибудь получше, – сказала я, закрывая дверь.

– А что вам нравится? – поспешил он спросить. – Скажите, и я это сделаю. Что пожелаете.

– Это что, подкуп?

– Нет, но…

– Потому что если это все-таки подкуп, то можно попробовать пончиками. Предпочтительно «Криспи Крим».

Вечером Элейн потащила меня с собой на ежемесячную встречу ЖМОБЕТ. Это группа христианских женщин, которые вместе совершают всякие вылазки, собирают деньги на благотворительные нужды, едят пирожные и молятся. В свою сегодняшнюю встречу они включили новую штуку под названием «Круг Добра».

Да, вы правильно себе представили, это смертельная скука.

ЖМОБЕТ расшифровывается как «Женщины Монкс-Бея и Темперли», и Элейн утверждает, что тут «те еще персонажи». Вот, например, кто здесь есть: Большеголовая Эдна, Жуткая Мардж, Пола Уиллоу Оделась-во-что-быллоу, Хлои Лицо-как-помои, Эрика Сверхдружелюбный Тролль, Беа Ски Умереть-от-Тоски, Колясочница Пэт, Колясочница Мэри, Андреа Всегда-у-Батареи, Мардж-Слоновья-Жопа, Джин Роуз Дымит-как-Паровоз (после инсульта ее так перекосило, что кажется, будто она постоянно пытается укусить себя за шею), Черная Нэнси и Белая Нэнси. Черная Нэнси зовет меня «Малыш» и с ног до головы покрыта собачьей шерстью. Она вяжет моему ребенку кофточку – хочу я этого или нет. С Белой Нэнси я едва перебрасываюсь приветствиями, но могу заранее с уверенностью сказать, что она сука.

Вот чем я теперь занимаюсь. Вот в кого превратилась. Встречаюсь раз в месяц с группой женщин, которых знать не хочу. Мы сплетничаем, молимся и едим пирожные. Моя жизнь вернется в прежнее русло, когда ребенок выйдет наружу, в этом у меня нет никаких сомнений, но пока он вынашивается, я угашиваюсь. Я уродец на привязи.

Ощущения очень странные. Не то чтобы все плохо, просто как-то не так. Все чересчур мелкое. Чересчур приземленное. Я квадратная затычка для бочек, в которых все отверстия круглые. Ну да, медвежонок, может, и доволен таким раскладом, но мама постепенно превращается в медведя-шатуна.

Эрике – секретарю ЖМОБЕТ – пришла в голову мысль внедрить в наши встречи «Круг Добра», и сегодня мы попробуем это в первый раз. Воодушевленная ИГИЛ [635] и нашими мировыми лидерами, которые в общем-то все до единого – самовлюбленное дерьмо на палочке, она решила, что каждый человек должен «выкраивать время на то, чтобы побыть добрым». Мы разбиваемся на команды, как чертовы скауты, и принимаем участие в разных добрых делах: организуем благотворительные сборы еды для пищевого банка, разрабатываем схемы для вышивания крестиком в пользу малоимущих дорожных инспекторов или просто сидим и говорим о том, как все чудесно.

За сегодняшний вечер я слышала слово «чудесно» ровно сто двадцать шесть раз. Мне хочется причинить боль слову «чудесно». Хочется избить «чудесно» до последнего издыхания, затолкать в мешок и к чертовой матери утопить!

К тому же я должна отметить, что Эрика, помимо всего прочего, в ответе за «чудесные» стишки в кухне приходского зала.

А стишок на дверце холодильника звучит так: