Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18
Шрифт:
– Дверь была открыта нараспашку, – добавляю я. Резко поворачиваюсь к ней лицом. – Кажется, мы что-то упускаем на этом месте преступления.
Дженни складывает руки на груди.
– Думаешь? Что, например? Тот факт, что куча людей незамеченными входили в этот дом и выходили? Или что кто-то прошел прямо мимо нас и воткнул нож в мертвое тело? Она же уже была мертва, когда ее закололи?
– Крейн это подтвердил, а еще она точно умерла в доме, сюда Пеони пришла сама. Мне кажется, именно в эти двери люди умудряются входить и выходить.
– Мы уже знаем, что если эта дверь заперта, то ее нельзя открыть снаружи, только взламывать, – замечает Дженни. – Потому что внутри засов.
– Да, но мы были одержимы мыслью, как кто-то вошел в дом, и даже не учли, что тот, кого Бет впустила в переднюю дверь, должен был как-то выйти в другом месте. Потом на камеру попали только снующие полицейские. Джен, а что, если Бет впустила убийцу, который пытался выйти через веранду, но наткнулся на Пеони Лейн? Может, этот кто-то даже ее и впустил?
– Стоп, что? – Дженни сложила руки на груди, осматривая дверь веранды, будто она вот-вот заговорит и выдаст все свои секреты.
– Судя по отметке времени на записи с камеры у входной двери, Бет не могла впустить Пеони Лейн – Пеони в этот момент разговаривала со мной на одной из тропинок у поместья. Значит, это точно был кто-то другой, и теперь моя главная подозреваемая – Берди, ведь она очень хотела заполучить папку гадалки. И знаешь, о чем я еще думаю? Не только как Пеони Лейн зашла в дом, но и почему именно на веранду.
Дженни кивает, пока я говорю, понимая, к чему ведет моя мысль.
– Сюда она пришла по тропкам, прямо с того места, где ты видела ее в последний раз, – развивает она мысль. – А когда подошла к веранде, увидела свою старую подругу Берди сквозь окно, Берди открыла заднюю дверь и впустила Пеони.
– Если Берди и Пеони Лейн и правда много лет назад вместе убили Оливию – допустим, потому что они попросили у нее помощи упечь Эдмунда, а она отказала и пригрозила чем-нибудь. И, например, в последнее время Пеони Лейн одолевала совесть, а Берди была готова на все, лишь бы их секрет не выплыл.
– А еще ты въехала в Грейвсдаун-холл, подружилась с местным детективом, разгадываешь загадки прошлого…. – Дженни прикусывает губу. – Этого достаточно, чтобы они обе занервничали, но отреагировали по-разному. Одна хотела раскрыть правду, а вторая – закопать ее поглубже.
Я киваю.
– Берди пока не показывается в Касл-Нолле, – говорю я. – Я даже не знала, что она здесь живет, пока мама сегодня не сказала, да и никто в деревне ее не упоминает. Сейчас у нас в расследовании два приоритета: найти Берди Спарроу и заполучить у Арчи тот дневник. Любой ценой.
Глава 28
Я тогда мало взяла денег с собой, не думала, что решусь побежать вслед за новой жизнью прямо в тот же день и потрачу все до пенни. Но Арчи на том рынке был популярным – продавал всякое, болтал со всеми, кто к нему подходил или звал по имени. Денег он тогда заработал прилично. К его машине часто подходили, продавали ему или покупали пластинки. Он тогда не только их продал. Достал из-под водительского сиденья потрепанную деревянную шкатулку, в которой нашлось немало старинных украшений. Некоторые полюбились бы моей бабушке, они давно вышли из моды, но среди прочих нашлись и запутанная цепочка, и сломанные часы, несколько интересных брошей и даже тонкий золотой браслет, который пришелся мне по вкусу.
– Один из моих постоянных клиентов заплатил мне сегодня билетами на концерт, – сказал Арчи, пока мы шли к морю. – Там будут отличные малоизвестные группы, прекрасный первый концерт для тебя.
Я чувствую, как лицо само озаряется улыбкой – и он снова меня целует. После первого раза мы не могли перестать целоваться. Поцелуи стали новым способом общения, которым мы передавали друг другу кучу мыслей.
Я позвонила родителям из телефонной будки и сказала, что отправляюсь во внезапный отпуск. Не хочу, чтобы они беспокоились – особенно после исчезновения Эмили. Оно проткнуло пузырь спокойствия родителей Касл-Нолла, в котором все жили много лет. Маму мое заявление напрягло, но я убедила ее в собственной независимости, сказала, что уехала с друзьями лишь в Саутгемптон. Про Арчи я не стала ничего говорить – все в Касл-Нолле знали Фойлов, а мама еще думала, что я встречаюсь с Фордом. Я не хотела врать про Арчи, пока во рту чувствовался его вкус, а его запах пропитал каждую складку моей одежды. Я убедила себя, что просто хочу ненадолго оставить его только себе, чтобы ничьи суждения не влияли на меня.
В темноте пляжа мы покурили, съели фиш-энд-чипс, а затем вышли к набитой людьми танцплощадке у сцены, которая тонула в звуках электрогитары. Я была в восторге от того, как вибрировали от музыки кости, как она заполняла меня. Мы танцевали в темноте и целовались, а затем под утро завалились в гостиницу.
Арчи спал рядом, но пообещал не пересекать грань уже подаренных мною поцелуев.
– Прошу тебя, – мямлила я в его ухо, а он просто погладил меня по волосам и поцеловал в лоб.
– Утром, когда в голове прояснится, я скажу тебе что-то очень важное. Хорошее, но серьезное. Потому что я не хочу быть твоим временным приключением, Фрэнсис, – сказал он и поцеловал меня так мимолетно, что я кожей почувствовала его уязвимость. Арчи показал мне свою мягкую сторону – хотелось аккуратно обхватить ее руками и доказать, что я ее ценю.
Я смотрела, как он засыпает, достала из сумки желтый дневник, нацарапала эти строки, будто могла лопнуть, если не освобожу мысли. Они были такими беспокойными, что точно не дали бы спать, как парфюм, который притупляет твои чувства, если вдохнуть слишком глубоко.
Утром Арчи сдержал свое слово, нежно меня разбудив, взгляд у него был удивленный и жадный. Я заметила, что он взял с собой в номер деревянную шкатулку, размотал несколько цепочек и браслетов. Он отделил тот тонкий золотой браслет, видимо, заметил, как я его разглядывала. Украшение ждало меня на прикроватной тумбочке. Арчи бережно его расстегнул, а застегнул уже на моем запястье, целуя внутреннюю сторону – прямо под ладонью, там, где проверяют сердцебиение. На застегивание ушла пара попыток, отчасти потому, что у него в руке было что-то еще, что он от меня прятал. Когда Арчи снова поднял на меня глаза, я не могла понять, что в них вижу. Волосы у него были растрепаны, перед сном он снял рубашку – жест показался мне интимным, отчего воображение начало ломиться в сотни неизведанных комнат. В голове я уже обустраивала наш общий дом – безопасный, добрый, приветливый. В его щели не проникнет даже шепот убийства. В эту жизнь я хотела нырнуть с головой. Я знала: если захочу – то могу выбрать себе такое будущее.
– Что? – спросила я. – Что за взгляд?
– Ты правда этого хочешь? Быть со мной? – спросил Арчи. – Я не буду просто «этапом», после которого ты вернешься к серьезной жизни с Фордом. Я хочу всего – и приключений, и того, что наступает, когда они подходят к концу, когда проходит похмелье, когда встает солнце, когда все уходят с танцплощадки и она превращается в усыпанное мусором и залитое напитками одиночество. Я хочу смотреть на тебя посреди серого дня, когда все вечеринки окончены, и знать, Фрэнсис, что жизнь прекрасна и хороша, потому что я люблю тебя.
Я наклонилась и поцеловала его, стараясь вложить в этот поцелуй все, что чувствовала, даже те мысли, что меня удивили, – глубинные, торопливые.
– И я тебя люблю, – прошептала я и отстранилась.
У него было такое счастливое лицо, а улыбка – точно солнце. Он переплел наши пальцы – своей правой руки и моей левой, – а вместе с этим появилась спрятанная в ладони вещица.
Это было помолвочное кольцо – золотое и витиеватое. Я перестала дышать.
– Какое красивое! – сказала я. – Откуда оно у тебя?
Он надел его на мой палец. Кольцо оказалось на положенном месте и показалось таким родным. Мне хотелось, чтобы Арчи был рядом – весь, теперь и навсегда.
– Это семейная реликвия, – сказал он, заглядывая мне в глаза. – Выходи за меня, Фрэнсис. Что скажешь? Плевать, что мы торопимся. Так правильно, я точно знаю.
Лицо уже болело от улыбки, я целовала его, пока слова сами не вырвались наружу.
– Да, – проговорила я между вдохами, сердце колотилось как сумасшедшее. Арчи поцеловал меня еще крепче. – Да, Арчи. Я выйду за тебя.
Мы занялись любовью. Арчи был медленным и очень внимательным партнером, идеальным для первого раза. А потом он показал мне, как наслаивается страсть, как она может перетекать. Я была без ума от счастья.
Я лежала в отеле где-то в Саутгемптоне на груди Арчи, крутила подаренное кольцо, поражаясь, как идеально оно село на мой палец. Рубин в центре отразил лучик света. Камень был чуть поцарапанным и явно ношеным, но, как и с Арчи, стоило присмотреться, открывалась удивительная глубина.
До обеда мы пошли в канцелярию, мне было плевать, что в свидетелях у нас были незнакомцы, плевать, что церемония закончилась за десять минут. Я расписалась на свидетельстве, чувствуя легкость оттого, что, наверное, в последний раз писала «Фрэнсис Джейн Адамс». Ниже на странице я написала: «Фрэнсис Фойл». Улыбка не сходила с лица, пока левая рука выводила это имя, кольцо поблескивало, знаменуя мою новую жизнь.
Глава 29
– Прямо сейчас в ураган мы вряд ли отправимся искать Берди, – говорит Дженни. – Так что теперь?
За окном все еще выл ветер, но мы уже заперли дверь и несколько дребезжащих окон.
– Не знаю, – отвечаю я, просматривая бумаги и папки, которыми мы завалили пол библиотеки. Они все в основном относились к Пеони Лейн лишь по касательной, но мы надеялись, что папки разных жителей Касл-Нолла, начиная с работников полицейского участка и заканчивая постоянными клиентами любимых кофеен Пеони Лейн, запустят наши шестеренки в нужном направлении. – Какие у нас еще остались нераспутанные ниточки, которые могут привести ближе к разгадке?