Чтение онлайн

Девушка молчала.

— Вы одна из последних, кто видел Аристида Галеаццо живым, Валентина. Скажите нам: вы имеете какое-либо отношение к его смерти? — спросил Карузо, глядя ей прямо в глаза.

— Вы меня оскорбляете этой мерзкой инсинуацией. Документы могут утверждать обратное, но я вам скажу, что человек, лежащий на этом столе, был моим отцом. Вы меня слышали? Моим отцом!

Кошки вздрогнули от этого крика.

— Сейчас я могу идти?

— Только если ответите на последний вопрос: вчера вечером вы пили принесенное Польпичеллой бордо, которое нам подавали за ужином?

Валентина смотрела на него несколько секунд, словно искала подвох в этом вопросе. Затем ответила:

— Нет. Я не люблю красное… А теперь я могу идти к моей матери?

— Нет. Дайте ей отдохнуть. Возвращайтесь к остальным.

— Но вы мне сказали, что…

— Не заставляйте меня повторять, — приказал Карузо, повысив голос.

Девушка прошипела проклятие и в ярости пошла обратно по коридору, ведущему в зал ресторана.

— Она солгала, — сказал Карузо, закурив.

— И что, разве у нас есть хоть один человек, который до сих пор был бы полностью честен? — произнес Монтекристо.

Инспектор покачал головой.

— Кажется, единственными, кто действительно ценил Галеаццо, были его читатели. А у всех остальных, начиная с членов семьи, было больше причин ненавидеть его, чем любить.

— Не хочу быть слишком пессимистичным, но дела плохи. Ни у кого из них нет алиби, которое мы могли бы подтвердить, потому что мы оба спали под действием снотворного. И ясно, что тот, кто подмешал его в вино, и тот, кто убил Галеаццо, — один и тот же человек. Мы ищем вслепую в полнейшей темноте.

— Знаю. Нет ни алиби на проверку, ни вскрытия, ни помощи судебно-медицинской экспертизы. Мы попали в безвыходную ситуацию. Единственное, что мы можем делать, — это тянуть время в ожидании, пока придет подкрепление.

Очередной раскат грома разорвал воздух.

— При такой погоде, я думаю, они не смогут вылететь и тем более быстро добраться до нас, — прокомментировал книготорговец.

— Знаешь, никогда не думал, что скажу это, но те трое твоих ненормальных друзей сейчас бы нам совсем не помешали.

Марцио улыбнулся.

— Готов поклясться, когда они узнают, сколько всего пропустили, будут локти кусать.

— Я пошел за Польпичеллой и его женой. Хочу послушать их вместе, чтобы увидеть, как они отреагируют на вопрос о тайном отцовстве.

— Хорошо. Но сначала убедись, что Валентина не пошла к своей матери. Постараемся держать их раздельно столько, сколько сможем.

— Ты читаешь мои мысли. Я скажу Васто, чтобы присматривал за ней.

— Хорошо. Я заскочу в библиотеку. Хочу кое-что проверить, — добавил книготорговец.

— Ладно. До скорого.

Марцио Монтекристо думал, что совершивший это убийство обладал отличным чувством юмора. Убийца воспроизвел одну из самых распространенных в детективных романах ситуаций: преступление в закрытой комнате. Почти все ингредиенты были в наличии: замкнутое пространство, откуда невозможно сбежать, кажущаяся неразрешимой загадка, совсем мало улик, да и те — недостоверные, и группа подозреваемых, которые полны секретов и обид. Оглядывая место преступления, книготорговец чувствовал себя попавшим прямиком в книгу Гастона Леру, Эдгара Аллана По или Эллери Куина.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь назойливым тиканьем часов с маятником.

Он нагнулся, чтобы еще раз осмотреть порез на шее, вызвавший кровотечение.

«Да, версия Карузо верна», — заключил он. В определенный момент, должно быть, яд подействовал, он лишился чувств или у него начались судороги, и он порезался, упав на стол и, следовательно, на бокал. Это значит, что убийца сначала дождался, пока он безжизненно рухнет, а потом использовал его кровь, чтобы провести эту линию и добавить надпись.

Марцио вновь осмотрел руки писателя. Не считая окрашенного красным указательного пальца, на них не было никаких типичных следов борьбы. Это наводило на мысль о том, что Галеаццо не защищался: смерть, должно быть, настигла его внезапно, и, возможно, он встретил ее в одиночестве. Убийца, вероятно, подошел позже, чтобы полюбоваться оконченным произведением и добавить этот мрачный театральный штрих.

Книготорговец достал из карманов джинсов латексные перчатки, надел их и, вытащив пробку из бутылки коньяка, понюхал ее. Никакого постороннего запаха, который выделялся бы на фоне дистиллята, только резкий запах спирта и сладковатые нотки бренди.

Внезапно раздавшееся мяуканье заставило его вздрогнуть. Мисс Марпл и Пуаро появились на пороге, держа хвосты трубой и широко распахнув нефритового цвета глаза.

— Вы тоже считаете, что яда не было в бутылке? — иронично спросил он их.

В ответ оба кота запрыгнули на стол и остановились в нескольких сантиметрах от тела, словно хотели подать какой-то сигнал.

Марцио тут же их прогнал: он ни в коем случае не мог допустить, чтобы они наследили на месте преступления, — за такое коллеги Карузо могли бы его распять.

— Галеаццо знал, что его хотели убить, или, по крайней мере, что такой риск существовал, вам не кажется? — вовлек он их в свои рассуждения. — Иначе зачем он попросил Чингуетти одолжить ему пистолет? Но если он думал, что его могут убить, то этот страх происходил из того факта, что кто-то знал, что он собирался сделать, а именно — выставить на посмешище жену и своего издателя. Тогда возникает вопрос: как этот человек узнал о том, что он задумал?

Кошки смотрели на него, как на остолопа; Пуаро даже зевнул, словно он нашел ответ еще несколько дней назад.

— Это близкий ему человек, — заключил Монтекристо. И затем, глядя на ручку «Паркер», на осколки стекла, на кровь, забрызгавшую страницы рукописи, на опрокинутую трубку рядом с кожаным футляром, добавил: — Но насколько близкий?

— Вам, наверное, интересно, почему я пригласил вас обоих, правда? — заговорил Карузо, смотря на Далилу Моро и Джанроберто Польпичеллу, которые с вызывающим видом выдерживали его инквизиторский взгляд. — Я мог бы использовать разные уловки, заставить вас говорить и потом указать вам на все противоречия, которые вы бы допустили, но у меня нет на это времени, — пояснил полицейский, взглянув на свои часы «Зенит». — Лучше сразу перейти к вопросу, который заставляет меня подозревать, что за смертью Галеаццо стоите вы двое.