Чтение онлайн

Она снова вспоминает. Французская революция, гильотина, Людовик XVI… Она думает о корзине, в которую упали черепа. Да, корзина там. Её опрокинули специально для неё. Она наклоняется – должно быть, она в настоящем трансе, раз разглядывает это чудовище, словно энтомолог, изучающий двух жуков, совокупляющихся.

У Кароко, или, по крайней мере, у его восковой фигуры, рот замазан чёрным, словно он наглотался чернил или обжёг горло. Это напоминает ему о чём-то, о чём ему рассказывал Свифт. Это одна из пыток, которые перенёс Федерико. И, вероятно, Котлё тоже.

Монстр Мачете не погиб вместе с Вернером Кантубом. Он пережил собственную смерть. Хайди тонко представляет себе тело в теле, убийцу в убийце, призрака, вырывающегося из раздавленного трупа. На самом деле ситуация довольно проста: убийца Федерико не имеет никакого отношения к Кантубу. Он всё ещё активен, и он проделал весь этот путь сюда, в ледяной январь Танжера, чтобы выполнить своё задание.

Зачем убивать приговорённого? Речь идёт об эвтаназии или о чём-то подобном? И вот тут-то всё и начинается безумие, потому что, прежде чем окончательно умереть, уже, вероятно, сильно ослабев, Кароко нашёл в себе силы написать на большом ковре, занимающем центр помещения, кровавыми буквами:

СПАСИБО

– Свифт? Мне было трудно до тебя дозвониться… Это Хайди.

«Хайди?» — почти поёт коп. — «Как дела?»

Мы не слышим ее собственного голоса, но здесь она ясно улавливает, что она стонет, а не говорит.

– Он мертв.

– ВОЗ?

Наконец она сглатывает и пытается.

– Кароко, он мертв.

Полицейский, похоже, не понимает. Она тоже.

– Где ты? В Париже?

– Танжер? О чём ты? Ты с Кароко?

Она снова сглатывает слюну, прикусывая язык.

«Я говорю вам, он мертв!» — кричит она в трубку.

Ей потребовалось не менее десяти минут, чтобы найти телефон в этой чужой хижине, такой же враждебной, как холодильная камера.

«Хорошо», — спокойно, но твёрдо ответил Свифт. «Для начала успокойтесь и объясните мне, что именно происходит».

Она чувствует, как мысли кружатся в голове. Где их точка опоры? Она представляет себе кость, позвонок, пронзающий рассеченную плоть. Она сходит с ума…

«Мы провели Рождество вместе в Танжере, — ответила она, сосредоточившись. — У него дома, там, в медине…»

– Хорошо, что дальше?

Его воспоминания возвращаются, но словно удары:

– Он сказал мне, что болен.

– Заболел? Как заболел?

– СПИД.

Свифт дышит в трубку. Возможно, вздох. Или, наоборот, вдох. Изменённый.

«Ладно», — продолжил он, пытаясь подбодрить его. «И он умер от этого?»

Вовсе нет. Его убили! Он… он разорван на куски!

Тишина. Может, секунда. Может, десять. Хайди совершенно потеряла счёт времени. Чего она не понимает, вдобавок ко всему, так это того, что дом пуст. Ни одного слуги. Ни единого шага. Обычно этот этаж — первый — отдан под управление тапочек.

Но она только что проверила: 10 утра. Солнце пронзает дом, словно кирка, рубящая лед, оно ломается, режется, нагревается… и все пусто.

«Ты едешь слишком быстро», — сказала полицейская, прикурив сигарету (она услышала звук зажигалки). «Возьми себя в руки».

«Вчера», — продолжила она уже спокойнее, — «мы поужинали, и я пошла спать. Мне было ужасно. Не знаю, что-то из-за еды…»

– И ?

– Ничего. Я спал как убитый, но живот всю ночь урчал.

– Как вы узнаете, что вы спите?

– Я это знаю, вот и всё. Я это во сне почувствовал.

– Кто приготовил вам еду?

Она подпрыгивает. Что он имеет в виду?

– Слуги, как обычно.

– Давай. Ты болен, но спишь крепко. Ты ничего не слышал ночью?

– Нет.

– Ты только что проснулся?

– Да.

– После ?

Она переводит дыхание.

– Меня вырвало. Живот ужасно болит. Я поднялся к Кароко. Её комната над моей.

– Что именно вы обнаружили?

Она думает, что сейчас закричит, но на самом деле она шепчет, и ее голос звучит потерянно:

– Его труп. Он обезглавлен. Он…

Она останавливается сама. Через мгновение он начинает снова:

– Могут ли это быть грабители?

Она разражается смехом, похожим на разбивающееся стекло.

– Конечно. Знаешь, сорок разбойников…

– Что еще вы можете рассказать о теле?

– У него есть рот…

– Сгорел?

– Да, или покрасить в чёрный цвет. Не знаю.

– Кто-нибудь еще есть в доме?

«Нет!» — воскликнула она. «Я не знаю почему!»

– Нет слуг?

– НЕТ! Они должны быть здесь!

Спокойным голосом Свифт отвечает:

– Должно быть, они обнаружили тело. Они запаниковали и убежали.

Она об этом не думала. Она вообще ни о чём не думала. Её мозг онемел, оцепенел.

«Слушай меня внимательно, — приказал Свифт. — Ты запрёшь все двери в доме».

– СЕЙЧАС ?

– Сейчас. Ты также запрёшь дверь Кароко, если там есть ключ.

– Есть один, но он внутри и…

– Возвращаешься, берешь его, выходишь и запираешь его за собой.

– Я не хочу больше туда ступать…

Не спорь. Делай то, что я тебе говорю.

– Я не буду вызывать полицию?

– Нет. Запрись у себя в комнате и жди меня.

Она кричит, это больше похоже на крик, который вырывается из ее глубин:

– Я не могу здесь оставаться!

– Да. Я ухожу. Я справлюсь. Клянусь, вернусь до вечера.

– Но… это невозможно!

Он становится еще громче, на высоких частотах:

– Я совсем один на один с мертвецом!

– Слушать.

Чем больше она кричит, тем тише становится его голос:

«Будьте смелее. Другого выхода нет. Я не хочу, чтобы вы звонили в марокканскую полицию до моего приезда. Они ни за что не станут рыться в комнате, пока я не сделаю первоначальных наблюдений. Я также не хочу, чтобы вы ушли и выглядели так, будто сбежали. Понятно?»

– Это… это убийца Федерико?

Полная, компактная, скромная тишина.

– Мне нужно увидеть картину, но априори да, это «Убийца с мачете».

– Он не умер?

– Доказательство. Я уже давно об этом думаю. Иди за ключом. Запри комнату Кароко. Ничего не трогай. Запрись у себя в комнате. Постарайся заснуть.