Чтение онлайн

Неожиданно для Микаэля он протянул плитку шоколада сидящей рядом Тамаре.

Её лицо озарилось тёплым светом:

– О, оставили бы себе. Вам нужнее… – Тамара поняла, что сморозила глупость.

Давлат перевёл внимание с плитки шоколада на чуть растерянные глаза Тамары:

– Надеюсь, я не сильно помешал вашему уединению.

Микаэль смотрел на них с любопытством, и казалось, хотел что-то сказать, но промолчал.

Тамара поспешила объясниться:

– Мы познакомились ещё до происшествия с Ратмиром.

– Странно, что ты не говорила об этом раньше, – заметил Микаэль.

Чувствуя на себе взгляд Давлата, Тамара ответила:

– Замоталась. Но, думаю, в этом нет ничего страшного.

Микаэль, взглянув на Давлата, с лёгкой улыбкой произнёс:

– Порой девушки до невыносимости легкомысленны, как считаешь?

– Мне сложно судить, – сдержанно ответил Давлат. – Я плохо ладил с ними.

Тамара удивлённо посмотрела на него и так же с улыбкой спросила:

– Вы шутите? Вы настолько аккуратны в общении, что в это сложно поверить.

– Ты, – мягким тоном поправил Тамару Давлат. – Мы перешли сегодня на ты.

Микаэль, откинувшись на спинку кресла, перевёл взгляд с Давлата на Тамару. Их близость, почти соприкасающиеся локти – всё это не очень-то пришлось ему по душе. Хотя этот укол был для него столь незначительным, что он сразу же мысленно отмахнулся от него. Решив сменить тему, Микаэль произнёс:

– Надеюсь, твой брат скоро пойдёт на поправку. Самое страшное уже позади.

Давлат вздохнул, стараясь скрыть беспокойство, которое возникало при одной только мысли о состоянии Ратмира:

– Да, главное, что он выкарабкался. Но за эти два дня он почти не приходил в сознание, и это пугает.

– Такое бывает, – спокойно ответил Микаэль. – Ему нужно время. Пуля чудом не задела сердце. Но, благо, у него крепкий организм, и я уверен, что он справится. А мы, как видишь, рядом. Поверь, твой брат в надёжных руках.

– Спасибо, – ответил Давлат, прокашлявшись. – Я искренне благодарен за вашу помощь, и моя «Крепость» в твоём распоряжении.

– Всё хорошо. Ты и так уже выразил свою благодарность, – Микаэль многозначительно посмотрел ему прямо в глаза и добавил: – Буду рад видеть тебя через неделю. Уверен, небольшие перемены в силах изменить нашу жизнь.

– Дай бог, в лучшую сторону, – сказала Тамара с лёгкой тревогой в голосе.

Давлат привычно улыбнулся сдержанной улыбкой, за которой скрывалось многое, и добавил:

– Безусловно.

Размытая картинка не позволяла сосредоточиться и сфокусировать взгляд на чём-то конкретном. Возникло чувство, что Мире приходилось смотреть сквозь мутное стекло – всё казалось довольно смазанным.

Но в какой-то момент произошло чудо, и картинка стала предельно чёткой и ясной.

Первое, что она увидела, был знакомый силуэт Ибрагима Асадовича в домашней одежде. Напротив него стоял Ратмир, его широкую и массивную фигуру она узнала без труда.

Мира приложила усилия, чтобы сосредоточиться и различить их лица.

Было сложно понять, где они находились, но всего нескольких секунд хватило, чтобы осознать главное: она по какой-то причине пряталась от этих двоих, скрытно наблюдая за ними через небольшую щель приоткрытой двери. И всё бы ничего, но её охватила некая взбудораженность, будто она делала что-то неправильное, но при этом очень важное.

Её внимание переключилось на собственные руки. На тонком запястье висел красный плетёный браслет с синим глазом. Всем телом навалившись на стену и притаившись, как ребёнок, до ужаса боящийся быть замеченным в своей шалости, Мира подслушивала разговор двух мужчин.

Распахнуть приоткрытую дверь у неё не хватало смелости. Мысль о том, чтобы показаться им на глаза, вызывала страх. Вновь взглянув в щель, Мира неожиданно обратила внимание на то, что знакомые ей люди выглядели иначе, это было ясно, как только удалось наконец получше рассмотреть их. Словно кто-то в одно мгновение взял и стёр с их лиц сразу несколько лет.

Под серо-зелёными глазами Ибрагима Асадовича не было отчётливых мешков, цвет лица был здоровее, и даже выражение его казалось намного мягче. Подобно тому, если бы ужасающая скорбь не коснулась его отцовского сердца.

Да и Ратмир выглядел менее замкнутым и сдержанным, не таким, каким его помнила Мира. И дело было не только в его потёртых джинсах и кожаной куртке, в которых она никогда раньше его не видела. Он выглядел иначе, напоминая молодого, беззаботного парня, а не сломленного взрослого мужчину, день за днём тонувшего в своём прошлом и грехах, которые никак не мог себе простить. От него не веяло лютым холодом, его чёрные глаза не кричали болью и утратой. Это был другой Ратмир, ранее ей не известный.

И Ратмир, и Ибрагим Асадович – оба выглядели довольно живыми. Их плечи были свободны от той ноши, которая не давала им дышать полной грудью и жить. Ни Ибрагим Асадович, ни Ратмир не казались сломленными, поникшими и тем более озлобленными.

Мира снова посмотрела на свою руку, где красовалась плетёная нить, и почувствовала необъяснимое сковывающее чувство в области груди. Странная мысль пронзила её сознание: это не её рука и не её браслет. Она находилась не в своём теле!

– Ты можешь отказаться. Я не принуждаю тебя к этому шагу, – сказал Ибрагим Асадович, положив руку на плечо Ратмира. И его сдержанный, при этом понимающий взгляд говорил о многом. По крайней мере, он не осуждал Ратмира, и это было заметно со стороны даже притаившейся за дверью Мире.

– Это воля отца, – спокойно ответил Ратмир, встретив снисходительный взгляд будущего тестя.

– Значит, хочешь сдержать слово, данное родителям?