Чтение онлайн

Мира постаралась не показать, как внутри неё что-то дрогнуло и сжалось. Она с трудом проглотила кусок лазаньи.

– Он и не приедет.

– Почему? – удивилась Нина.

– Потому что я здесь, – коротко ответила Мира, потупив взгляд. Каждый кусочек шёл тяжело, несмотря на нежность и любовь, с которыми была приготовлена лазанья.

Нина с интересом посмотрела на девушку. Мира, опустив глаза, старалась продолжить есть, но одно лишь упоминание Ратмира отбило у неё весь аппетит.

– Вы поссорились? – аккуратно уточнила Нина.

Мира кивнула, а затем поправила женщину:

– Это не ссора, Нина, это гораздо глубже.

– Со стороны можно предположить, что двух взрослых людей потянуло друг к другу, и всё, что они делают, – это противостоят этому.

– Ты ошибаешься, Нинуль… – начала Мира, но Нина перебила её:

– Нет, Мира, поверь старушке, которая многое повидала на своём веку. Вы не готовы к этим чувствам, но вас потянуло друг к другу. Сейчас вы должны решить: идти вместе или не давать этим чувствам надежды на будущее, если всё-таки что-то встало между вами.

Нина задумалась на пару секунд, затем неспешным, мягким голосом продолжила:

– Вы напоминаете мне мою молодость. История началась с таким же размахом: эмоции бурлили, мы не хотели пересекаться, а жизнь упрямо сводила и сводила нас, пока однажды мы не почувствовали, как в сердце что-то зародилось. – Нина грустно улыбнулась. – Он не был красавцем, но у него были потрясающие голубые глаза и такие же кудри, как у Ивана. Как понимаешь, мой сын – весь в отца. И внешностью, да и характером. От меня почему-то совсем ничего.

– Он такой же добрый, как и вы, – подметила Мира.

Нина ненадолго замолчала, но потом продолжила рассказ, пока Мира медленно ковырялась в еде.

– Но судьба не была благосклонна к нам. История, начавшаяся с ярких чувств, перетекла в красивые ухаживания, а затем и в предложение руки и сердца. Я была на седьмом небе от счастья. Вышла замуж, родила своё золотце, а потом начались страшные события…

Мира аккуратно уточнила:

– Какие, Нинуль?

Черты лица женщины дрогнули, она опустила взгляд и горько улыбнулась воспоминаниям, словно те замелькали у неё перед глазами.

– Злая шутка судьбы… – вместе с ответом вырвался тяжёлый вздох. – Мой молодой любимый муж втянулся в карточные игры. Настолько увлёкся, что это разрушило и наши отношения, и наш брак, и нашу жизнь.

Мира замерла, ощущая боль в голосе Нины. Её глаза впервые за долгое время казались полностью опустошёнными.

– Он проиграл всё, что у нас было. А потом его убили за крупные долги. Его тело нашли только спустя неделю.

Нина взглянула Мире в глаза и продолжила:

– Я осталась молодой женщиной с ребёнком на руках. Без денег, без будущего, без веры в лучшее. Сломленная, разбитая и одинокая. – Она устало вздохнула. Вспоминать, а тем более говорить об этом ей было довольно сложно, и Мира это видела. – Тогда наши с Махирой пути и пересеклись. Я познакомилась с ней, и она привела меня в этот дом. Сложно было начать с чистого листа: учиться заново жить, улыбаться, любить… но человек ко всему привыкает. И я привыкла.

Её голос стих, и глаза попытались улыбнуться.

– Как грустно… – прошептала Мира, вздохнув. – Но я так горжусь, что ты справилась и смогла жить дальше.

– Материнское сердце не может по-другому. Ради своего дитя и восстанешь из пепла, и против всего мира пойдёшь, лишь бы уберечь и защитить. Но как бы я ни пыталась заменить Ивану отца, мне плохо это удавалось. Он был тем ещё сорванцом, его подростковые годы выдались сложными для меня, а в юности он вечно попадал в какие-то тёмные истории, из которых выбирался избитым и окровавленным.

Мира удивлённо приподняла брови, Нина печально продолжила:

– Отца я ему так и не смогла заменить, и он это не раз мне напоминал, а потом в злости исчезал днями, а иногда и неделями. Но после армии Ибрагим Асадович взял его под своё крыло, и Иван начал меняться. Материнское сердце потихоньку стало успокаиваться.

– Нинуль, вам пришлось нелегко, – грустно проговорила Мира, отложив вилку в сторону, понимая, что не будет больше мучить ни себя, ни вкусное блюдо. Хоть желудок и был пуст, тело, полное боли, отказывалось принять в себя что-то ещё.

– Я вижу, и тебя что-то беспокоит, – сказала Нина, внимательно изучая задумчивое лицо Миры.

– Да, есть такое. – Мира нерешительно задала вопрос: – Ты можешь рассказать про сестру Махиры, Аиду, и её дочь Самиру?

Нина удивилась. Она не ожидала, что Мира затронет именно эту тему.

– Ведь неспроста эта женщина ни разу не была в этом доме и не навестила свою сестру?

– Не думаю, что мне следует об этом говорить, – деликатно произнесла Нина, вставая из-за стола.

– Но если можешь что-то рассказать, пожалуйста, расскажи. Мне больше не у кого уточнить.

Нина встала и, подойдя к столешнице, явно забыв зачем, медленно повернулась к Мире. Не сразу, но, видимо, переборов свои внутренние противоречия, она сказала:

– Она в психиатрической больнице, поэтому ты ни разу её не видела. И пока Махира чувствовала хоть какие-то силы, мы ездили и навещали её. А сейчас уже не получается, Махира не в состоянии.

– Какая ужасная участь… – прошептала Мира. – А её дочь, Самира?

– Ну а что ты хочешь услышать от меня? Она умерла в тот самый год, когда я начала работать в этом доме. Тёмные времена и для Махиры, и для её сестры Аиды – каждая сломалась по-своему… А теперь хватит расспросов, постарайся поесть. Эту тему не стоит поднимать, в этом доме её не следует обсуждать, она закрыта на много замков.

– Но Нинуль…

– Девочка моя, кушай, у меня много дел. Навещу Махиру, а потом надо заглянуть во двор.

Вздохнув, Мира согласно кивнула. В голове у неё возникла идея, и связана она была, в первую очередь, с Османом и небольшой просьбой к нему.

Кабинет Ибрагима Асадовича был полон утреннего солнечного света, пробивавшегося через большое окно, открытое на проветривание. С каждой секундой видение становилась чётче, позволяя хорошо разглядеть и просторное помещение, и то, что хозяина в кабинете не было – кресло пустовало.

Из-за двери в кабинет показалась Лейла, искавшая отца. Увидев, как плотные тяжёлые шторы развеваются из-за сквозняка, она подошла и закрыла окно. Затем вышла из кабинета и оказалась в небольшой приёмной секретаря. Лейла уже собиралась уйти, когда внезапно остановилась и повернула голову в сторону стола, где на кресле лежала большая чёрная сумка. Из неё торчала белая папка с красным корешком «Газопровод Сибири».